Книга Слова сияния, страница 210 – Брендон Сандерсон

Джакамав уставился на свое вино.

— Что? – спросил Адолин.

— Адолин, в последнее время встречи с тобой плохо влияют на мою репутацию. Твой отец и король не очень-то популярны.

— Это все ветром сдует.

— Уверен, так и случится, – согласился Джакамав. – Так давай… подождем до тех пор, а?

Адолин моргнул. Слова ударили больней, чем любой удар на поле боя. Он вынудил себя сказать:

— Разумеется.

— Вот молодец.

Джакамаву хватило смелости улыбнуться и отсалютовать ему чашей с вином.

Адолин, так и не пригубив свое вино, оставил чашу и решительным шагом ушел прочь.

Когда он вернулся к своим людям, Чистокровный был уже готов и ждал его. Адолин, пряча гнев и обиду, собрался запрыгнуть в седло, но белый ришадиум ткнулся в него лбом. Принц вздохнул и почесал жеребца за ушами.

— Прости, – покаялся он. – В последнее время я мало внимания тебе уделял.

Адолин забрался в седло, почувствовал себя немного лучше. Похлопал Чистокровного по холке, и жеребец встал на дыбы, прежде чем они двинулись вперед. Он часто так делал, когда чувствовал раздражение хозяина, словно пытался поднять тому настроение.

Четверо охранников, которым выпало дежурить в этот день, следовали за ним. Они любезно принесли свой старый мост, который таскали еще в армии Садеаса, чтобы помочь отряду Адолина добраться до нужного места. Их явно забавляло то, что мост время от времени несли, сменяясь, солдаты Адолина.

Шквал бы побрал Джакамава!..

«Этого следовало ожидать, – признался самому себе юноша. – Чем больше ты защищаешь отца, тем сильней они тебя отталкивают. Совсем как дети. Отец совершенно прав».

А были ли у Адолина настоящие друзья? Способные остаться рядом с ним в трудную минуту? Он знал в военных лагерях почти всех важных людей. И все знали его.

Сколько из них на самом деле за него переживали?

— У меня не было приступа, – негромко сказал Ренарин.

Адолин встряхнулся, прогоняя неприятные мысли. Они ехали бок о бок, но жеребец Адолина был на несколько ладоней выше. Рядом со старшим братом верхом на ришадиуме Ренарин казался ребенком на пони, даже будучи в осколочном доспехе.

Солнце спряталось за тучами, дав передышку от своего пристального взгляда; впрочем, в последнее время воздух делался все холодней, и, похоже, приближался сезон зимы. Впереди тянулись пустынные плато, бесплодные и испещренные трещинами.

— Я просто стоял и смотрел, – объяснил Ренарин. – Я застыл не из-за своего… недуга. Все дело в том, что я трус.

— Ты не трус, – возразил Адолин. – Я видел, что ты способен на храбрые поступки. Помнишь охоту на ущельного демона?

Ренарин пожал плечами.

— Брат, ты просто не умеешь сражаться. Это хорошо, что ты застыл. Ты новичок и не можешь прямо сейчас отправляться в бой.

— Так не должно быть. Ты начал тренироваться, когда тебе было шесть.

— Это совсем другое.

— Хочешь сказать, ты совсем другой? – уточнил Ренарин, глядя вперед. Брат был без очков. С чего это вдруг? Он же плохо видит!

«Притворяется, что видит хорошо», – подумал Адолин. Ренарин отчаянно желал быть полезным на поле боя. Он сопротивлялся всем предложениям стать ревнителем и заняться наукой, что подошло бы ему куда лучше.

— Тебе просто надо больше упражняться, – сказал Адолин. – Зайхель приведет тебя в форму. Не спеши. Сам увидишь.