Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 91 – Брендон Сандерсон

— Вторая армия, – предположила она.

— Да, ваше величество, – подтвердил Фладрн. – Наша блокада Йа-Кеведа прорвана. Мы только что узнали.

— Веденская блокада? – переспросил Кмакл. – Она же планировалась надежной, при поддержке…

— При мощной поддержке с воздуха, – договорила Фэн, закрывая глаза. – Небесные?

— Нет, ваше величество, – ответил адмирал. – Неболомы. Целое подразделение в несколько сот человек. Разогнали защищавших корабли ветробегунов и потопили половину флота. Вторая половина армады ушла, но теперь прямо на Тайлен движутся силы вторжения.

Фэн постаралась не дать волю тревоге. Они полагали, что враг будет кусаться на границах, однако он, судя по всему, замыслил нечто масштабное: сделал ставку на столицы стран коалиции.

— Шквал… – прошептал Кмакл.

— Давай-ка шевелиться, – произнесла Фэн, открывая глаза, и бросила мужу штаны. – Наш город в опасности, и с прорванной блокадой нам не остановить наступление. Пришло время проверить, какую поддержку готова оказать эта коалиция.

* * *

Янагон Первый, Верховный акасикс, император всего Макабака, спал.

Он должен был спать. По распорядку дня наступило время сна, а он придерживался распорядка. По сути, только это от него и требовалось. Следовать плану, служить образцом стабильности для империи.

Император не лежал без сна, уставившись в потолок. Император понимал, что способен одной лишь силой воли принести своему народу мир и гармонию. Значит, император силой воли мог, очевидно, и заставить себя уснуть. И потому он спал. Именно так. Он должен.

Следовательно, мысли, роившиеся у него в голове, были мыслями человека, который видит сны.

Он не крутился и не ворочался. Десять благословенных горожан, с дарованной привилегией ночного бдения у его постели, восприняли бы такое поведение как признак тревоги. Сегодня великая честь выпала женщинам, трудившимся не покладая рук, чтобы прокормить войска, занятые в сражениях вблизи Эмула. Бдение длилось всю ночь и происходило каждую ночь. Каждый час приходили новые десять, чтобы их осенило императорское присутствие.

Не присутствие Янагона. Благословение народу даровал не человек, но сама должность. По сути, Янагон мало чем отличался от вешалки с одеждой, которой придали очертания его фигуры, чтобы проходящие мимо люди смотрели и вдохновлялись.

Как же ему хотелось иметь возможность делать что-то большее, чем стоять или сидеть на всеобщем обозрении!

Хорошо, что он спал, ведь такого рода мысли не подобает иметь императору.

Янагон совсем не такой человек, как Далинар Холин, который сначала принимает решения, затем действует. В былые времена рвался в бой с доспехом и клинком, выковывая единое государство. Такой человек опасен.

Вот только во сне Янагон мечтал быть опасным. На бумаге он владел всеми осколками в огромной империи. В действительности же многие из них принадлежали другим королевствам. И хотя те на словах признавали власть азирского императора, они ни за что бы не согласились передать ему свои артефакты. Выдвинув подобное требование, он бы сделал очевидным бессилие империи и выставил бы себя дураком.

В Азире также имелись осколки. Их носили особо отличившиеся солдаты, которым империя предоставляла определенные права: они могли оказывать помощь крупным купцам и аристократическим домам Азира за деньги, значительная часть которых передавалась короне. В основном же их труд был мирным: прорубать новые траншеи и тому подобное. Хранившие осколки люди славились верностью и пользовались уважением. Требование вернуть осколки означало бы для них великое бесчестье. И это повлекло бы за собой оформление немалого числа документов.