Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 386 – Брендон Сандерсон

Людей из третьей группы не заботило, если Сзет бывал резок, выходил победителем в тренировочном поединке или отчитывал их. Главное, что он умел сражаться. Человек, чьи товарищи раз за разом оставались в живых, заслуживал всеобщего уважения.

Пятеро из числа уважавших его находились сейчас на последнем корабле. Сзет повернулся и рванул сквозь дым. Лумо, кашляя, не отставал. Сзет стянул плащ с трупа на лестнице, вытащил Лумо из дыма, и оба жадно глотнули свежего воздуха.

— Плыви к берегу, – сказал он Лумо. – Мне нужно пойти за Джатеном и остальными. Если я не вернусь, скажи Кейду, что теперь командует он.

— Так… – выдохнул Лумо между приступами кашля. – Так точно.

Сзет подпихнул его за борт, затем, на ходу набросив плащ, побежал через палубу и спрыгнул с другой стороны. Он ухнул в воду, прохладную, освежающую. От соли защипало глаза, и он хлебнул полный рот, но все лучше, чем дым.

Плавать Сзет научился только после поступления в армию, но, как и во всем остальном, он рьяно упражнялся. Однако плыть в плаще и с мечом в руке было трудно. Даже в спокойном море Сзету казалось, что он борется за каждый дюйм. Он уходил под воду, врезался в волны, уши то и дело закладывало. В конце концов он присоединился к плывущим к последнему оставшемуся кораблю камнеходцам, понадеявшись, что плащ и ночная мгла помогут ему сойти за одного из них.

Сзет плыл, и над ним простиралась кромешная чернота, а под ним – темная бездна вод, заполненная призрачными звуками. Так он добрался до якорной цепи вражеского судна. Другие взбирались по переброшенным через борт веревкам, но Сзет, заткнув меч за пояс, ухватился за звенья и полез отдельно от остальных.

Мышцы ныли, с чужого плаща ручьем лилась вода. Наконец Сзет добрался до начала цепи. Весьма кстати борта корабля оказались покрыты многочисленными деревянными украшениями; хватало и других выступов. Он вскарабкался по ним и перевалился через леер.

В воздухе витал слабый запах дыма с горящих кораблей, но этот пламенем охвачен не был. Пятеро шинских солдат сидели в центре палубы, понурив голову, привязанные к мачте. В ровном белом свете фонарей – богохульство, ведь самосветам место лишь в монастырях, – Сзет разглядел кровь на палубе. Как минимум у одного из его ребят был сломан нос. Но они шевелились, постанывая. Он подоспел вовремя.

К несчастью, здесь же находились человек двадцать налетчиков-камнеходцев, и они вытаскивали из воды других.

«Как же ты поступишь? – проговорил Голос. – Твой смелый выбор будит во мне любопытство. Неужели не боишься?»

Страх. Похоже, Сзет никогда не испытывал эту эмоцию так же остро, как другие. Вокруг слишком много происходило, слишком о многом приходилось беспокоиться, чтобы еще и бояться. И все же Сзет нервничал, шагая по палубе с вытащенным из-за пояса мечом. Он не поднимал головы и шатался, будто вымотавшись в плавании.

Это оказалось ошибкой. Один камнеходец на палубе повернулся, чтобы ему помочь, и тут же распознал, кто он такой. У всех налетчиков кожа была темнее, чем у Сзета. Вода смыла с него копоть, а на палубе было слишком светло. Сзет угрожающе вскинул меч, но кого напугает один человек? Моряки выхватили клинки и набросились на него.

Ветра не было, но Сзет все равно затанцевал.

До сих пор он всегда сдерживался. Тренировочные поединки и краткие схватки с врагами никогда не давали возможности по-настоящему стать тем, ради чего он упражнялся. Среди его людей практически никому не удавалось его достать. Вражеские налетчики на поверку обращались с оружием хуже. Падали отсеченные конечности. Кричали люди. Кровь мешалась с водой на палубе, залитой слишком ровным светом самосветных фонарей.