Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 370 – Брендон Сандерсон

На середине третьего круга его остановила мать. Принесла бурдюк с водой и подозвала сына жестом, когда он обогнул южную оконечность лагеря.

— Опять круги? – спросила она, когда он подбежал к ней, отдуваясь.

Сзет кивнул, принимая воду. Его поражало то, как она ухитрялась находить его в такие моменты. Он присел на камень и попил, поскольку знал, что она не успокоится, пока он не сделает перерыв.

Прошло три года, а отсутствие у матери цветового пятна все еще казалось Сзету неправильным. Отец, Сзет, даже Элид – все они влились в новую жизнь. Мать же без цвета выглядела блекло.

— Зачем ты так себя изматываешь, Сзет? – спросила она.

— Я же здесь, – сказал он.

Такой ответ привел ее в замешательство. Сзет не вполне понял почему: он здесь, значит будет делать то, чего требует это место. Да, он скучал по танцам. Да, он скучал по овцам, по траве, по одиночеству. Но он здесь, а не там.

Он щедро хлебнул из бурдюка. Мать с годами похудела, и теперь одежда сидела на ней слишком свободно. Менять ее на новую она отказывалась. Одежда на плечах была в буквальном смысле единственным, что оставалось у них от прежней жизни.

«Не единственным», – напомнил себе Сзет, опустив ладонь на мешочек на веревочном поясе, где хранил овечку из шерсти Молли. Он редко ее доставал, никогда – в присутствии других мальчишек, но всегда держал при себе.

— Некоторых новобранцев, не прошедших отбор, посылают на другие работы, – сказала мать.

— Но им никогда не дают вернуться к нормальной жизни, – отозвался Сзет. – Их отправляют в шахты и тому подобное.

— Так ли это было бы плохо? – спросила она. – Снова иметь серьезную работу?

— Мама, чтобы настолько не пройти отбор, мне пришлось бы проявить полную несостоятельность.

Она ничего не ответила, только отвернулась, устремив взгляд на долину. Сзет редко подолгу смотрел в том направлении. В сторону прошлого. Она же полагала вид красивым.

— Откуда ты узнала, что я здесь? – спросил Сзет. – Элид сказала?

Наматывая круги, он пробегал мимо кухонь с широкими, открытыми настежь окнами, в которые врывался прохладный воздух. Его сестра отличалась наблюдательностью, хотя в действительности правда заключалась в том, что другие посудомойки знали, что она любит высматривать его. Вероятно, кто-то из них сказал ей, а потом прикрыл ее, пока она пошла поделиться с матерью.

Сзет дивился тому, как быстро люди делали подобного рода вещи для Элид. Своими обязанностями она занималась кое-как, а все при этом с готовностью ей помогали и радушно принимали. Сзет выполнял свои обязанности безукоризненно, а над ним все насмехались. Впрочем, он был уверен, что со временем уловит нюансы. У всякой ситуации есть правила, просто он еще не уяснил именно эти.

Он допил, поблагодарил мать за воду и возобновил бег. Вряд ли они еще увидятся сегодня, ведь она ложилась спать рано – тогда как отец обычно засиживался допоздна с работой. Сзет обращал внимание, что в последнее время родители редко находились в одном помещении.

Сзет добегал круги и пошел на тренировочную площадку за вторым этапом наказания. Оно оказалось хуже, чем он представлял: его ждала записка с указанием явиться в кабинет Генерала. Немногочисленные мальчишки, которым поручили промасливать снаряжение, отводили глаза. Сзет почувствовал себя одиноким, будто мышь в голом поле, и то и дело поглядывал в небо.