Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 289 – Брендон Сандерсон

Сил решительно кивнула в знак согласия:

— Я видела, Сзет, как это работает. Не только у Каладина, но и у других людей.

Ее слова как спрена, похоже, имели для Сзета вес. Она жестом намекнула Каладину добавить что-то еще, но чутье подсказывало ему, что нужно подождать. Нельзя загонять Сзета на этот путь насильно. Можно только делиться своим опытом и восхищаться тем, что стал на это способен.

В конце концов, спустя добрых пятнадцать минут ходьбы – сперва по траве высотой в пояс, потом по дороге, завернувшей к обнесенному стеной городку, – Сзет заговорил:

— Допустим, я бы захотел попробовать… мыслить иначе. С чего бы мне следовало начать?

— Мне иногда кажется, будто у меня два разума, – ответил Каладин. – Может, у тебя так же. Один стремится меня уничтожить: нашептывает, что все, что мне дорого, обречено и потому нет смысла трепыхаться. Я не могу просто терпеть подобный ход мыслей. Нужно действовать активно. Нужно отправляться на войну.

— На войну, – повторил Сзет, – с собственным мозгом.

— В некотором роде, – подтвердил Каладин и вздохнул, подыскивая верные слова. – Знаешь, это как в самом начале тренировок, когда только учишься сражаться, не имея никаких рефлексов. Что делать в таком случае?

— Тренироваться, – ответил Сзет. – Снова, снова и снова, пока необходимые реакции не начнут проявляться, как только потребуется.

— Тут похоже. Когда приходят неправильные мысли, нужно быть наготове. Не только к тому, чтобы отбить их, но и чтобы заменить их правильными. Для борьбы с плохими мыслями нужны мысли-воители.

— Но как ты понимаешь, что правильно? – спросил Сзет. – И «хорошие», и «плохие» мысли порождает твой собственный разум. Чтобы разобраться, нужно нечто внешнее, нечто неизменное – как закон. Так наставляет мой спрен.

— Возможно, спрены иногда ошибаются, – заметил Каладин.

Сзет опустил голову и зашагал быстрее.

— Почему тебе вообще есть дело?

— Я принес клятвы, – ответил Каладин, спеша его нагнать.

— Я тоже принес клятвы, – небрежно отмахнулся Сзет. – Мои строятся вокруг закона. Почему же твои более значимы?

От такого вопроса Каладин остолбенел посреди грунтовой дороги, пока Сзет шел дальше. Тут была правда. Их клятвы – их ордены – конфликтовали. Есть ли что-то превыше клятв? Такое с трудом удавалось вообразить.

— Сзет, – окликнул Каладин, – как настроение?

Шинец резко остановился, запылив белые штаны. Оглянулся.

— Как настроение? – повторил Каладин свой вопрос.

— Ужасно, – прошептал Сзет еле слышно. – Мне бы следовало подавить эту эмоцию, но я не могу. У меня ужасное настроение. Все время. А у тебя?

— Лучше, – ответил Каладин. – В последнее время лучше.

— Правда? В самом деле, честно?

Каладин кивнул.

— Что ж, полагаю, это уже что-то, – произнес Сзет, разворачиваясь и продолжая путь. – Мысли-воители, говоришь? Стоят в голове наготове, чтобы отбить атаку темных мыслей? Любопытно.

Довольно скоро они подошли к деревянным воротам форта и обнаружили, что наверху наблюдать за их приближением собралось немало народу.

Что интересно, не все они были шинцами.

* * *

«Тебе полезно слушать слова ветробегуна, – произнес спрен у Сзета в голове. – Поначалу его… некорректные наставления меня беспокоили. Теперь же я понимаю. Подобно мечу при ковке, тебе должно сносить удары. Я спрошу у других высших спренов, обращали ли они внимание на такой важный этап в выковывании своих неболомов».