Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 203 – Брендон Сандерсон

— Мрейз… – произнесла Шаллан, ощутив внезапно нахлынувший ужас. – Мрейз, что ты делаешь?

— Ты когда-нибудь видела, как схлопывается перпендикулярность, маленький нож? – спросил он.

— Мрейз…

— И я не видел. Но зрелище, говорят, выдающееся.

Он метнул кинжал.

Шаллан прыгнула в попытке схватить рукоять, но неудачно. Антисвет ударил в середину портала.

Последовавший взрыв разнес комнату вдребезги.

* * *

План сработал.

Далинар чувствовал, как формируется видение – поначалу медленно, будто Духовная реальность сопротивлялась. Они с Навани, держась за руки, проталкивались вперед, как сквозь густую смолу, а за ними тянулись световые шнуры, обеспечивая Связь с Физической реальностью.

Из завихрений света вокруг начали складываться образы. Видения мест и людей – эфемерные, тающие за считаные мгновения. Звенели тона, вызывая ощутимую вибрацию.

Получилось.

Далинар с широкой улыбкой посмотрел на Навани. И вдруг что-то хлопнуло у них за спиной.

Связь с Физической реальностью исчезла, и что-то устремилось к ним: сила, ветер и крики.

Крадунья ахнула от внезапного потока света.

Ей уже доводилось бывать вблизи Далинаровой перпендикулярности, но это чудо каждый раз ее поражало. Мощное свечение лилось прямо сквозь нее, будто она прозрачная. Даже сейчас, когда она пряталась в узких воздуховодах, свет ошеломил ее.

Сегодня она увидела в этом свете себя, какой могла бы быть.

Она стояла, горделиво подняв голову, без страха глядя в будущее, потому что на ее плече лежала рука кого-то любящего. В этом видении на ней была ириальская одежда, как в детстве: ее семья переехала в Ири, когда Крадунья была маленькой.

Что, если бы она осталась там, в Ралл-Элориме, а не отправилась… куда ветер занесет? Стала бы она той девчонкой – той уверенной в себе девушкой – с блестящими волосами и в короткой ириальской рубахе с открытыми плечами и талией? Будто ей плевать, что окружающим видно, как она взрослеет?

Эта ее версия, казалось, ничего не боялась.

Крадунья потянулась к той версии себя, едва различая собственные пальцы в потоке света, и ей почудилось, что сквозь нее льется умиротворяющая песня. И эта рука на плече. С темной кожей и накрашенными ногтями… Такая знакомая. Хотя остальной фигуры видно не было, Крадунья узнала руку, такую мягкую, несмотря на мозоли.

Если бы только она могла еще разок взяться за нее…

Но видение было бесплотным. И, столкнувшись наконец с этим фактом нос к носу, Крадунья поняла кое-что, о чем врала себе. Она не верила, что мама умерла. О, она об этом говорила. Повторяла снова и снова, как двоюродный дед вечно ругался именем бога, которого ненавидел. На случай, если бог смотрит, на случай, если судьба проверяет, как она там, потому что, если так говорить, никто не спросит, что у тебя на сердце.

Она не верила, не могла физически. Мама снова возьмет ее за руку, и жизнь потеплеет. Но Крадунья… не должна меняться. Что, если мама вернется и не узнает ее? Что, если мама будет искать ее и не увидит и поэтому найдет другую девочку, которую станет любить?

Несколько месяцев жизнь была идеальной. Почему так не могло продолжаться?