Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 114 – Брендон Сандерсон

За шумом встречного ветра и хлопаньем одежды во время полета Сзет не слышал шепота и крика голосов из теней. Они молчали, и он подумал, что избавился от них. Оказалось, они лишь затаились.

— Это и есть перевал? – прорвался сквозь шум голос Каладина.

Слышно его было прекрасно. Способности ветробегуна позволяли направлять потоки воздуха. Сзету подобные удобства больше не были доступны. Нейл дал ему разрешение использовать Расщепление, поскольку он достиг Третьего Идеала. К сожалению, спрен пока запрещал Сзету обращаться к этому искусству, хотя необходимыми навыками тот владел. Спрен говорил, пока не пришло время.

Они подлетели к нужному перевалу, и при виде его Сзета пробила дрожь. Они с Каладином снизились и двинулись дальше футах в двадцати над землей. По обеим сторонам возвышались горы. Здесь еще властвовали растения земель камнеходцев: низкие, коренастые деревья, втягивавшие листья под порывами ветра. Трава торчала пучками за валунами или пряталась в норах.

Но уже скоро, скоро покажется…

Почва. Земля, покрывающая камень. Жидкая грязь, текущая по оврагам, осадок на дне расселин. Здесь Великие бури наконец сдавались и Шиновар ставил могущественного тирана восточных небес на колени. Здесь в дожде вялом, как кровотечение из трупа, уже не содержалось минералообразующих веществ, затвердевавших в камень.

В этих местах жизнь буйствовала по-настоящему. У Сзета захватило дух при виде мха на камнях и парочки чахлых сорняков на краю оврага, и над ним появились два спрена славы. Вскрикнув помимо воли, он отменил свои сплетения и с глухим ударом приземлился на этот пятачок почвы. Столько долгих лет спустя его сапоги наконец встали не на кощунственный камень.

Он не представлял, каким ошеломляющим окажется это ощущение, и упал на колени перед одуванчиками, не в силах отвести взгляд.

Каладин опустился на камень неподалеку, и за его спиной проявились спрены замешательства – фиолетовые прожилки, идущие из центральной точки. Ему было не понять, до чего восхитителен этот крохотный цветок.

Сзет протянул руку и дрожащими пальцами коснулся листьев, которые не отпрянули прочь.

— Что не так с этим растением? – спросил Каладин. – Так проявляются проблемы, охватившие твою родину?

— Нет, – прошептал Сзет. – Это всего лишь сорняк. Прекраснейший из сорняков.

Каладин взглянул в сторону, где приземлилась его спрен, приняв облик женщины в мундире Четвертого моста, с юбкой поверх лосин, доходивших до середины бедра. Сзет не спрашивал, почему она выбрала такую форму. Ему не пристало задавать подобные вопросы.

— Сзет! – раздался голос.

Его спрен. Высший спрен.

Сзет все еще не знал его имени. Ему не сообщили. Подобной личной информации высшие спрены удостаивали не просто так, однако некоторые неболомы имели честь знать имена своих спренов.

— Такое чувство не подобает твоему положению, – сказал спрен, видимый и слышимый только Сзету. – Не пятнай свое достоинство банальной сентиментальностью. Ты служишь закону.

Сзет не без труда оторвал руку от одуванчика и встал.

Голоса. Был ли период в его жизни, когда над ним не властвовали голоса? Поймет ли он вообще, как поступать, если их не станет?

— Ты в порядке? – спросил Каладин, спрыгнув с камня.

«О, со мной все отлично! – отозвался меч, пристегнутый за спиной у Сзета. – На меня сегодня никто не обращал внимания, но я известен своим терпением. Это свойственно мечам».