Книга Пепельные следы, страница 84 – Александра Н. Пушкина

Постепенно тонкий подлесок утонул в дымной кисее, туман поднимался от земли к верхушкам деревьев, скрывая порой целых хвойных гигантов. Но это не пугало, как на тропах пепельных, где серое марево стояло недвижимой мертвой стеной. Здесь зыбкое царство было недолгим: вскоре первые солнечные лучи вызолотили макушки лесных исполинов, а на лысых взгорках превратили туманное море в волшебную светящуюся дымку. Лес пробуждался птичьим гомоном, шелестом ветра и свежестью вдруг затосковавшей по лету осени. И верилось, как никогда, что теперь все обязательно будет хорошо.

В очередном распадке мимо Сюзанн с Томом, смешно порыкивая и косолапя, пробежала пара медвежат. Их страшная бурая мать настороженно глянула на девушку черными глазами-бусинами, но секунду спустя отвела взгляд и неторопливо скрылась в старом ельнике.

— Я даже не успела испугаться, – удивленно рассмеялась Сюзанн.

— Конечно, ведь ты со мной, а я друг всем лесным обитателям.

Они обошли по кромке спящее лесное озеро с черной и гладкой, словно стекло, поверхностью, на которой застыли красные и золотые листья. Сюзанн почудилось, что из глубины на нее кто-то смотрит, но взгляд этот скорее интриговал, чем тревожил, ведь рядом был Том. После пришлось преодолеть бурелом, и наконец их взорам открылась большая поляна, бывшая некогда опушкой леса. Там и тут торчали древние замшелые пни, но молодая поросль не спешила занимать свободное пространство, и солнечные лучи окрашивали мрачную древнюю башню, высившуюся прямо в середине, в зелень и охру. Она торчала здесь, как единственный уцелевший гнилой зуб во рту нищего. Каменная, давно поросшая лишайниками, вьюнком и диким плющом, с черными бойницами узких окон и провалившейся крышей, похожей на старую островерхую шляпу, лихо сдвинутую хозяином-пропойцей набок. Когда-то, возможно, она внушала трепет и казалась обителью темных сил, но сейчас, осиротев и одряхлев, башня не способна была напугать, пожалуй, и ребенка. По крайней мере, птицы и белки, судя по гнездам и мелькающим тут и там сереющим к зиме шкуркам, облюбовали ее довольно давно. А там, где процветает жизнь, нет места страху.

Но ни следа человеческого присутствия не читалось в древнем каменном сооружении.

— Отец здесь? – тихо и с надеждой спросила Сюзанн.

— Иди, – просто кивнул ей Томас.

— А ты разве не пойдешь со мной? Я познакомила бы тебя с ним. Ты наверняка ему понравишься! Ведь я столько о тебе говорила.

— Я поднимусь к вам чуть позднее. А пока вам стоит побыть вдвоем.

Она кивнула, хотя мечталось, чтобы рядом были оба любящих ее мужчины. Но ведь скоро так и будет. Сперва медленно, а потом все быстрее, Сюзанн поднялась на взгорок, где доживала свой век древняя башня. Травы здесь дольше сопротивлялись осени, но и они успели кое-где пожелтеть, а вот фиолетовые звездочки чертополоха все так же гордо высились над жухлыми собратьями.

Тяжелая, заржавевшая дверь башни, которую, казалось, теперь уже никому не открыть – так вросли в порог мох и трава, – вдруг протяжно заскрипела и отворилась, пропахав в дерне широкую коричневую колею. На порог ступил человек, при виде которого у Сюзанн из глаз брызнули слезы. Вальдер Иллерстром был таким же, каким она помнила его: смеющиеся карие глаза, высокий лоб, темные, чуть вьющиеся волосы и борода, широкая грудь, перетянутая охотничьей перевязью, и сильные руки, которые так часто подбрасывали маленькую дочь к потолку. Это был он, но в то же время что-то было не так. Словно… Сюзанн пригляделась. Словно отец стал на несколько лет моложе. Исчезли седые пряди, ушли глубокие морщины. Но как такое возможно?