Книга Отраженное мироздание. Тринадцатый воин, страница 76 – Василий Криптонов, Мила Бачурова, Владимир Батаев

— Кто там? – крикнул он, подойдя к двери.

— Это я! – откликнулся звонкий девичий голосок.

— Дочка! – воскликнул Абрам. – Вернулась!

Он открыл дверь, и первое, что увидел – кулак. Кулак настойчиво затребовал стыковки с его лицом и добился ее. Абрам отлетел от двери шагов на пять.

— Не люблю ждать, – объяснил свой поступок Вотзефак. – Заходим, что встали?

На глазах у потрясенного Абрама в гостиную один за другим вошли десять парней, двое пожилых мужчин и неуверенно оглядывающаяся девушка. С Отсосом и Арахисом они расстались еще в машине. Последней вошла Рели.

— Рели! – вскричал Абрам. – Как ты выбралась? Иди, обними своего старого папочку! И где ты нашла эту толпу антисемитов?

Рели и впрямь подошла к привставшему Абраму, но обниматься не стала. Напротив, она отвесила ему весьма звучную пощечину. Старик снова повалился на пол.

— Как ты мог? – срывающимся от ярости голосом завопила Рели. – Как ты мог проиграть меня в карты, подонок?!

— Я был пьян…

— Это что, оправдание?

Абрам пожал плечами. Тем временем гостиная наполнилась звоном тарелок и хлопаньем шкафов.

— Мясо! – заорал кто-то.

— Вино! – поддержали его.

— Грабят! – заголосил Абрам.

— Августо! – ответили ему.

— Не уходи от разговора, папа! – прикрикнула Рели. – Никто тебя не грабит, это просто возврат долгов. Ты – сволочь! Почему ты не мог любить меня, как отец?

— Я любил тебя! И сейчас люблю!

— Молчи! Ты даже слова не сказал, когда эти мрази меня забирали!

— Эти мрази? – Абрам покосился на толпу, сосредоточенно жующую, сидя за огромным столом.

— Это – не мрази, – внесла ясность Рели. – Без этих людей я бы не выжила!

К лежащему Абраму подошел парень в испачканной и порванной сутане. В руках он держал огромный бутерброд.

— Годоворд, – представился он.

— Абрам, – мрачно сообщил Абрам.

— Помолившись, Годоворд схавал толстый бутерброд! – крикнул вдруг Вингер.

— Заткнись! – велел ему священник, и вновь обратился к Абраму:

— Я, конечно, понимаю, Абрам, что мы поступаем не совсем по христиански, но обстоятельства вынуждают нас действовать сообразно им. Считайте это искуплением. Когда все закончится, я отпущу вам грехи, и мы разойдемся друзьями.

— Грехи! – Рели чуть не захлебнулась собственным криком. – Этот мерзавец меня продал! Дочь свою! Ты этот грех ему будешь отпускать?

— Он искупит этот грех, помогая нам, – возразил Годоворд. – А ты, между прочим, тоже нарушаешь заповедь. Почитай отца своего…

— Почитай что никакого отца у меня нет! – Рели развернулась и с гордо поднятой головой пошла к столу.

— Почитай библию! – крикнул ей вслед Годоворд. – Там хорошо сказано о любви к ближним и всепрощении. – Он повернулся к Абраму и вполголоса добавил:

— Дети. Они никогда не прощают ошибок, но хотят, чтобы им все простили.

Священник помог старику подняться.

— Я ведь не хотел! – всхлипнул Абрам. – Я так страдал, так страдал!

Годоворд, кивая, подвел его к столу и посадил рядом с Офзеринсом. Тот немедленно накинулся на новый объект для своего менталитета:

— Вы никогда не были у меня в замке? О, что за дивное место! Августо с Кармелитой были просто в восторге, когда увидели его. Кстати, вы знакомы с Августо? Поразительный молодой человек!

— Горишь ли ты желанием искупить свой тяжкий грех? – торжественно спросил Годоворд Абрама, когда завтрак был закончен.