Книга Отраженное мироздание. Тринадцатый воин, страница 52 – Василий Криптонов, Мила Бачурова, Владимир Батаев

Скала оказалась не очень большой – три человеческих роста, не более. Но возле нее все же было уютнее, чем в открытой пустыне. Ребята устало побросали автоматы и сами попадали на землю. Немедленно навалился страшный голод.

Соломон отошел в сторону и стоял там, вглядываясь в темноту. Толя подошел к нему.

— Чего высматриваешь? – спросил он.

— Говорят, владения квиттеров начинаются уже отсюда.

— А что ж ты молчал? – возмутился Толя.

— Пугать не хотел.

В этот момент сзади раздалось животное рычанье и человеческий крик. Доктор и бригадир бегом вернулись назад.

— Что случилось?!

— Какая-то тварь забрала вашего святошу! – заорал Вотзефак. Он уже схватил автомат и настороженно водил им из стороны в сторону.

— Огня! Быстро! – приказал Соломон.

Ангел продолжал помогать им, как и обещал. Жезл, который так и не выбросил Анатолий, вдруг стал нагреваться и подергиваться. Толя удивленно посмотрел на него, потом, поддавшись интуиции, ударил об скалу. Конец жезла вспыхнул, как спичка. Тьма отступила.

— Ребята, помогите, Христа ради! – раздался вопль.

— Год, ты где? – крикнул Соломон.

— Я здесь, они меня почему-то бросили!

Соломон пошел в темноту на голос. Толя с факелом пошел за ним. Они сразу нашли священника. Он валялся на земле, держась за живот обеими руками. Через пальцы просачивалась кровь.

— Хватай его за подмышки, я за ноги! – распорядился Соломон. Вдвоем они притащили Годоворда назад, к скале. Вокруг раздавалось рычание, скрежет зубов и какие-то повизгивания.

Оказавшись среди своих, Толя сунул факел Синеману, а сам осмотрел рану священника.

— Блин, когтями поработали! – сказал он. – Повезло, что не зубами!

— Я умру, да? – часто дыша, спросил священник.

— Не сегодня. Иголка у кого-нибудь есть?

Никто не откликнулся. Парни заняли круговую оборону, и не обращали на происходящее сзади никакого внимания – всем очень хотелось жить. На помощь Анатолию прибежала только Рели.

— У тебя нет иголки? – спросил Толя. Рели покачала головой.

— Что мне сделать? Ты скажи, я постараюсь! – дрожащим голосом произнесла она.

— Голову ему держи, пока он ее об камень не разбил! И постарайся отвлечь как-нибудь – сейчас будет больно!

Рели, четко поняв свою задачу, склонилась над Годовордом и что-то горячо ему зашептала. Толя подбежал к Синеману.

— Нож дайте!

Кто-то бросил ему нож. Толя взял факел у Синемана и ножом отрезал от него длинную пылающую щепку. Остальное он вернул назад.

— Так, приготовься, святой отец! – сказал он, подбежав к Годоворду. – Сейчас будем прижигать рану. Дезинфицировать, прости, нечем.

Глаза священника расширились от ужаса, но Рели нежно погладила его по лицу.

— Потерпи! Потерпи, пожалуйста! – сказала она. Годоворд устыдился своей слабости.

— Давай, жги! – выкрикнул он. – Сделай это! Подожди!

Толя остановился.

— Если я не выживу, – священник уже почти задыхался от ужаса, – я хочу, чтобы ты шел дальше! Ты должен избавить мир от тирании! Сделай это ради своей веры. Ради религии!

— Говори толком, святой человек, – попросил Толя. – Ради Веры, или ради Религии?

— А что, для тебя принципиальна разница? – удивился Годоворд.

— Для меня – да.

Толя быстро, чтобы не дать священнику сказать еще что-то, прижег рану. Годоворд рванулся, но Рели каким-то невероятным усилием умудрилась его удержать.