Книга Магия Слова, страница 12 – Владимир Батаев, Илай Шань

Я мечусь то к поверженному чудовищу, то к остолбеневшей одногруппнице. И решаю сначала все же помочь подруге.

Кое-как натягиваю на девушку свою толстовку. Ее порванная футболка теперь годится только для мытья полов в замке. Надо будет попросить кастеляншу выдать нам хоть какую-то одежду. Затем беру Таню под локоть и тащу в спальню:

— Милая, хватит изображать «стояние Зои». Тебе надо лечь. А с зеленым придурком я сейчас разберусь.

Девушка упирается. Какая она тяжелая, хоть и маленькая. Видимо, сиськи весят под два килограмма каждая.

Наконец, я довожу одногруппницу до ее покоев и укладываю в постель. Она выглядит такой несчастной и беззащитной. Это уже не та гордая отличница, которая посылала всех студентов, никого не подпуская к своему телу.

Я пытаюсь застегнуть толстовку на ее груди. Не сходится, зато в плечах кофта болтается. Ничего, ей в моих шмотках не на бал идти, а пережить одну ночь. Всего одну тяжелую ночь.

Укрываю одеялом, подтыкая со всех сторон, как делала мама в детстве. Только целовать ее не буду, не хватало нам здесь еще одной деревянной стены. За такие изменения архитектуры замка Ульрика нас по головке не погладит.

— Спи, ты в этом гнездышке в полной безопасности, — говорю я Тане, обращаясь с ней, как с ребенком.

Филологов учат куче бесполезных вещей: древним языкам, на которых никто не говорит. Философии, о которой все забыли. Картине мира, которая давно устарела.

Но никто не учит словам для девушки, которую едва не изнасиловала инопланетная чешуйчатая тварь.

Я тихо закрываю за собой дверь, попутно отмечая, что девушке выделили куда более приличную комнату, чем мне. А я-то думал, что смог покорить сердце Ульрики. Размечтался…

Троглодит на том же месте. Он в сознании: плачет и бьется в судорогах.

Я легонько его пинаю, вымещая остатки страха и злости. А так не привык никого бить, даже насильников. Пацифист по призванию. Гуманитарий по прихоти судьбы.

Нет у родителей денег на топовые вузы и востребованные специальности.

— Как тебя зовут? — я делаю попытку поднять троглодита, но безуспешно. Сил так и не прибавилось.

— Лот, Ваше Синкретство.

— Ваше Сиятельство, — поправляю этого невежу.

— Вы же господин синкретист, поэтому Синкретство, — настаивает троглодит. — Простите, умоляю, только не говорите принцессе. Я год в должности телохранителя, на женщин времени нет, а в отгулы не отпускают. Ульрика чего-то боится. Слухи ходят по королевству о разных…

Я рявкаю:

— То, что женщин не видишь — это не оправдание! Всегда есть возможности для… хм… самостоятельной работы. Я же как-то справляюсь, хотя мне в сто раз тяжелее, чем тебе. Учиться в окружении ста красавиц, которые тебя не замечают — вот это испытание для нервов. А у тебя тут и соблазнов нет. Одни зеленоватые толстухи в париках. Одна принцесса — вроде ничего, после двух кальянов потянет.

— Господин синкретист, умоляю, не рассказывайте Ульрике, — повторил Лот. — Я не знал, что вы — гости из другого мира. Думал, очередное отребье, которое пригрела наша добродушная принцесса. Я отплачу… Отдам половину денег, скопленных за год на службе. Или же защиту.

— От кого это? В школу мы пойдем караваном, вместе с Ульрикой. Нам ничего не угрожает.

— В критической ситуации телохранители вспомнят о вас в последнюю очередь, — покачал головой Лот. — Если на кону жизнь принцессы, вас свои же и оглушат щитом, чтобы не орали. А я обещаю защищать тебя и твою подругу.