Книга Мир Печатей. Аристократ по обмену, страница 112 – Владимир Батаев

— Чай, не твои хоромы, сударь, — усмехнулся Калик, которого мимо на руках проносил Дим.

— Я не сударь, — огрызнулся я в ответ. И снова с грустью и тоской посмотрел на избу. Особняк Хармесов не нравился? Получите-распишитесь. Не зря говорят, что имеем — не храним. Я бы сейчас отдал целое перо паулина, лишь бы оказаться в своей библиотеке рядом с орками. Даже со служанками. И с Мелорией заодно. Да я бы с ящеруном отужинал, чего там.

На краткий миг я решил было подкупить эту троицу. Предложить им перо паулина. Но быстро оставил эту идею. Перо утянут, меня прихлопнут — и поминай, как звали. А в моем случае — и поминать-то особо некому. И как звали, никто так и не узнает.

Так. Стоп. Такими темпами и с такими мыслями, я снова брошусь под повозку в данном случае. Пора прекратить распускать сопли. Попал-выжил-выживаем дальше. Новый уровень. Все дела.

Я пытался надавать себе мысленных пинков, чтобы не раскиснуть. То, что я насмерть не замёрз, и меня не переехал какой-нибудь настоящий аристократ, отрезвило меня. Надеюсь, что надолго. Но, по крайней мере, прямо сейчас помирать мне расхотелось. Кончено, это было бы не мироздание, если бы не упаковало моё воскрешение в такую вот форму. Помереть не помер, но в лапы к бандитам попал. А дальше, как говорят, хочешь жить — вертись.

Значит, буду вертеться.

В халупу я заходил уже более приободрённым.

Но, когда увидел внутренности, собрал всю волю в кулак, чтобы не застонать. Как оказалось, вид снаружи был просто лухари-стайл. Внутри там, где не было плесени — сидели жуки-точильщики и подъедали остатки здоровой древесины. Полы прогнили. То там, то тут, торчали обломанные доски. В углах и вовсе провалились. А там, где чудом уцелели — красовались лужи от подтаявшего снега.

Во второй комнате ситуация была чуть получше — тут хотя бы не было дыр в полу. Посреди комнаты стоял грубо сколоченный стол и две лавки. Тут же, у стены, красовалась полуразвалившаяся печь с грязными котелками. Сколько лет они не видали щётки и порошка — оставалось только догадываться.

Всё это я смог рассмотреть исключительно благодаря лунному свету, пробивающемуся сквозь щели в брёвнах. И моему эльфийскому зрению. И это был, наверное, первый раз, когда я об этом пожалел. Глаза б мои не видели всё это убожество.

Меня усадили за стол и привалили к стене. Я прикрыл глаза, пытаясь все это развидеть. Не вышло. Перед глазами стояли гниль и плесень.

Кто-то загремел горшками.

— Не печалься, сударь. Всего одна ночь. Место проверенное. Сейчас Бур раскочегарит печь, тепло станет. А там и новый день.

Я открыл глаза. Калика привалили к стене так же, как и меня, только напротив. Он был похож на младенца-переростка. Лысая голова, как будто наспех приколоченная к туловищу. Ни рук, ни ног. Теперь я понял, про что говорили там, в повозке. Он действительно был похож на огромный гарбуз. С глазками-буравчиками. Цепкий взгляд которых заставлял съёжиться и молча сидеть, не отсвечивая.

Бур действительно гремел немытыми кастрюлями и горшками. Отправил Дима на двор, снега наковырять. Сам начал возиться у печи. Я не верил, что в такой сырости можно высечь хоть какую-нибудь малёхонькую искру. А если это и получится, то уж растопить давным-давно отсыревшие дрова — однозначно не выйдет. Мы все угорим в дыму. И наутро нас найдут телами бездыханными. Но это я так думал. А Дим, видимо, не разделял моего мнения. Он вышел и вернулся с ворохом хвороста и парой полешек. И спустя какое-то время, действительно, в печи разгорелся огонь. Я удивлённо хмыкнул. А Калик усмехнулся: