Книга Мир Печатей. Аристократ по обмену, страница 111 – Владимир Батаев

Я закричал раньше, чем смог сообразить, что это подстава.

— Ну вот, ехидна, — подал голос Калик. — А теперь поговорим по-взрослому. Как звать?

— Эрик.

Снова укол.

— Да твою ж орочью бабку драть, Эрик я! — я взвыл, потирая уколотое бедро.

— Значит, Эрик. Хорошо. А что тогда у тебя делает медальон лорда Хармеса?

— Кого? — протянул я.

Укол.

Моё ругательство.

— Понятия не имею, про кого вы. Я его стянул на рынке у одного пацанёнка. Тот зевал. А я утащил.

— И одежду? — продолжил свой допрос Калик.

— А? А, не. Одежду я стянул у любовника Эллы. Захаживает к ней периодически фраер такой. Ну и остаётся. Вот я подгадал и утащил.

— А зачем? — вкрадчиво поинтересовался Калик. Остальные почему-то не принимали участия в допросе. То ли мозгом этой троицы был этот калека. То ли просто остальным было все равно.

— Шо зачем? — я постарался перенять их манеру разговора.

— Украл зачем?

— Шоб на Вольгу впечатленье произвесть. Ну, это. Любовь у нас там, все дела. А батя её не жалует меня, ну.

— С такими-то волосами, ещё бы, — фыркнул кто-то. То ли Дим. То ли этот, как его, Бор? Как-то так. Я не стал отвечать, сосредоточившись на общении с главным.

— На Вольгу, значит, — пробормотал тот, о чем-то задумавшись.

— Калик, ну так шо? Мы мчим, али куды?

— Мчим. В Избу. Там ночуем. А дальше к сиру. А этого свяжите. Это он.

Не успел Калик договорить, как две пары рук скрутили меня и замотали в какие-то тряпки.

— Эй! Вы чего, парни! Я ж ваш!

Меня связали в несколько слоёв и снова кинули на дно повозки. Я пару раз дёрнулся и оказался вновь прижатым к Калику.

— Видишь ли, мой друг, — тихо заговорил он над ухом. — Вольгой звали малютку-дочь Эмили-матери. Она была красивой женщиной. Держала бордель. И души не чаяла в малышке. Пока однажды к ней в гости не зашёл глава Гильдии. Толстый, безобразный Сэмьюил. Он был вором. И так давно возглавлял Гильдию, что разжирел, утратил юркость и вёрткость. Было у него три слабости — деньги, жратва и красивые бабы.

Я сглотнул, не понимая, к чему он клонит.

— Но, как оказалось, чем старше становился дядя Сэм, тем моложе нравились ему бабы. Пока дело до девчушек не дошло.

Я похолодел.

Калик сделал паузу, давая мне понять, что дело кончилось плохо.

— В общем, в тот год дядю Сэма нашли с отрезанными причиндалами, заткнутыми в рот вместо кляпа. И Эмили пообещала, что так будет с каждым, кто осмелиться назвать девочку именем её малышки. Так с какой Вольгой ты, говоришь, сошёлся в Вейсбурге?

Я засопел. Таких поражений не знала земля. Проколоться на имени. Ну почему нельзя было выбрать какую-нибудь Марфу? Или кто у них тут на каждом шагу встречается? Ладно. Проигранная битва — ещё не война. Доберёмся до избы, я непременно придумаю, что делать.

Калик какое-то время молчал, видимо, ждал ответа. А потом засопел. Наверняка заснул, так и не дождавшись от меня никакой реакции. Я облегчённо выдохнул. Вызвал в системе все, что было про печати, и принялся просматривать информацию с учётом моих обновлений.

Избой оказалась бревенчатая халупа посреди леса. Она стояла, прислонившись к сосне. Окна были наглухо заколочены деревянными щитами. Крыша местами зияла темными дырами. По стенам ползла то ли плесень, то ли какой-то местный её аналог.

Я смотрел на это пристанище с печалью во взгляде.