Книга Утраченный гримуар, страница 22 – Владимир Батаев, Робин Штенье

— Совсем больной? – ужаснулась старуха и отступила.

— Да ты не представляешь, насколько, – грустно ответил я. – Девушку свою убил. Потом стёр аккаунт одного занудного клиента и меня отправили на больничный. Они меня уволить должны были, понимаешь? Уволить с выходным пособием! Да и без него можно было бы. Но нет! Незаменимый, твою мать Ягайну, сотрудник.

Я вдруг замолчал, осознав, что жалуюсь неписю, собравшемуся меня убить, на жизнь. Зато старуха успокоилась и многозначительно кивала на мои предыдущие выпады.

— Ох, касатик, а жизнь-то она ни у кого не сахар. И мужики как один рохли пошли: как завидят меня с коромыслом, так и обходят. А у меня, может, квест полезный? А кто посимпатичней, с тем, может, и совсем превращаться не буду? Ты-то, конечно, страшненький, чего с тебя взять, но хотя бы воду донёс, и то хорошо, – она снова покивала, медленно превращаясь обратно в молодую девицу, и, когда превращение закончилось, спросила: – А бабушку Ягу откуда знаешь?

Вообще, «твою мать Ягайну» после второй встречи с Ягой и вербовкой в клан Боба стал ругаться Себ. Ух и довольный при этом был – система его за это выражение не штрафовала. Но привычка за ним долго не держалась, вскоре ему надоев. А я вот вдруг вспомнил. Да, мёртвые девушки до добра не доводят.

— Да гостинец ей от Цаня относил сразу после масленицы.

— Ты и Цаня знаешь? Так ты ж почти свой! – она всплеснула руками и, отобрав у меня черпак, поспешила в дом, откуда донеслось: – Сейчас-сейчас. И до ратуши провожу, и до кабинета нужного доведу. Таки мужика, что от удара коромыслом не падает, беречь надо!

Я пожал плечами и уселся на крыльцо дожидаться. «Внучка» Яги собиралась долго, как и любая другая девушка. Но время потратила явно не зря, и даже я мертвец-извращенец, страдающий по давно погибшей в реале возлюбленной, оценил и долго пожирал ведьму глазами. Жемчужно-белая рубаха, темно-синий сарафан с оторочкой на тон ярче, алые бусы, минимум косметики, лента в черных волосах в цвет бусам. Почти пожалел, что она меня страшным обозвала. Это она меня в вампирской тушке не видела – на неё все девушки клюют.

— Нравится? – не без гордости в голосе спросила ведьма.

— Век бы любовался, – ответил я, ни капли не слукавив. – Звать-то тебя как? Или сама приходишь?

— Урсула.

Я кивнул, улыбаясь. Красивое имя, под стать. Протянул ей руку:

— Идём?

Она тоже кивнула и, взяв меня за руку, повела вверх по улице, туда, откуда мы пришли. Как оказалось, я, идиот такой, стоял прямо у ратуши. Не исключено, что народ шугался ещё и поэтому. Ну да все хорошо, что хорошо заканчивается. Завидев Урсулу, стража без вопросов пропустила нас в здание, а вот у кабинета, где выдавали пропуски, нас встретила огромная очередь. Она была похожа на составное чудовище, которое постоянно копошилось, менялось и переругивалось само с собой.

— Всем только спросить!

— Нет, это я занимал за женщиной в красной косынке!

— Сегодня принимает боярин Морозов, а не Метельский! У Метельского отпуск!

— Да как так-то? Обещали же!

— Мне только спросить!

Я обернулся к своей невозмутимой спутнице и прошептал на ухо:

— Лучше б ты меня съела.

Урсула улыбнулась и решительно потащила меня в сторону кабинета, осаждаемого чудовищем-очередью. Нас попытались остановить, но Урсула, не слушая возражений, во весь голос провозгласила: