Книга Поцелуй скуки, страница 6 – Харитон Мамбурин

— Кхто оставил гребаный Деварон в коридоре? — просипел я, поднимая и оружие, и как-то злорадно улыбающегося мелкого, — Ладно, будем считать, что за белье ты мне отомстил…

Весь дом забит разумными, против чего я не возражаю, но еще и хламом, который они натащили. Мы покидали Сомнию целым цыганским табором, потому что девушки, которых Тарасова научила русской поговорке «уходя, гасите всех», решили уволочь чуть ли не весь королевский дворец. Они бы и конницу с ратью попятили, дай им волю. В итоге мой большой и просторный дом теперь был завален грудами ценностей, взятых как контрибуция, в том числе даже моим личным мечом.

Вот его-то зачем сцапали? Он даже не позолоченный…

— Меч просила Виолика, на время. Как реквизит, — пояснила мне Алиса, высунувшаяся из комнаты и принявшая от меня бывшего дофина, — Ты, кстати, к ней не собираешься? А то бы занес.

— Не надо заносить Деварон на орочий рокфест! — обиделся я за королевский меч, — Выдайте ей какую-нибудь другую тыкалку!

— Алебарду она не хочет, — скривилась вампиресса, пожав плечами.

— Какая каприз… Постой, что? Вы приволокли сюда алебарду из Сомнии?

От меня тупо сбежали, закрыв дверь.

— Что же, храните свои секретики… — пожав плечами, я прошествовал на выход из этой обители ушибленных золотом женщин и детей. Нет, а что я хотел, отдавая королевство на поток и разграбление демону Нижнего мира в исполнении маленькой кровопийцы русской национальности и девушке-полурэтчеду, которую готовили, на минуточку, в хозяйки огромной барахолки?

Ничего ты не хотел, Конрад Арвистер, ты в это время выдыхал так, как не выдыхал за все годы своей долгой жизни. Признай это и иди пить свой виски.

Идти было недалеко. С тех пор, как мы все вернулись из Сомнии, мной владела какая-то непонятная апатия, которая буквально держала меня дома. Или около него. Ничего не хотелось, кроме как сидеть и возиться с тем цыганским табором, которым я оброс. Лечить ПТСР полугоблинам, приучать котов к собаке и наоборот, ворчать на пошедшую вразнос Тарасову (хотя она вела себя плюс-минус прилично, только пила и дралась на рок-концертах Виолики). Эти мелкие домашние хлопоты, а также отсутствие хоть каких-то нужд, всё это держало меня дома как прибитого гвоздями.

Но дойти до «Отвернувшегося Слона» — это святое. В буквальном смысле.

— Конрад… — с тяжелым вздохом меня приветствовал Валера, продолжающий пребывать в образе ангела-алкоголика. Так-то он и был ангелом-алкоголиком, причем совершенно не заинтересованным в смене парадигмы бытия, но это устраивало как меня, так и окружающих, представленных четырьмя девицами-орчанками, татуированными с ног до головы.

— Вот объясни мне одну вещь, дружище, — взгромоздился я на стойку поближе к ни разу не радостному от такого события ангелу, — Я твой сосед, всегда за всё плачу, ни разу никого не обидел в твоем заведении, вежливый и приятный. И это помимо всего прочего. Тем не менее, Валера, ты обычно меня рад видеть также, как, например, заброшенную внутрь твоей хаты дохлую крысу. Вот почему ты меня не любишь, Валера? Я ведь тебя люблю.

Жизнерадостное орочье ржание от бессовестно подслушивавших сестер заставило нас с барменом почти одинаково скривиться, но, тем не менее, я быстро разгладил лицо назад, в обаятельную ухмылку лучшего (и единственного) детектива Омниполиса. Мой будущий собеседник оставил гримасу на месте.