Книга Щекотка ревности, страница 95 – Харитон Мамбурин

— Ой-й, — пренебрежительно скривился Знайда, пиная обугленный сапог покойного Пьешека, — Еще верите? После этого? Воздух лизни, Лохун! Лизни-лизни! Вампир, что упокоил этого, он даже не колдовал особо, вся мажица округ чистая! Королек сколол его как курицу! Думаешь, другие идиоты лучше Пьешека? Что они нормального вампира положат? Ха! Они даже не мы!

— И то верно, — согласились его собратья, захваченные мыслями о волшебном городе, где нет тварей, зато полно чистой воды, света и мяса.

С точки зрения жителя Макабра это звучало как «рай».

Троица, кивнув друг другу, а затем скрепив договор рукопожатиями, поспешила оседлать коней, стреноженных неподалеку, а затем поскакала к порталу, ведущему из этого мира. Они торопились, зная, что их бывшие наниматели, те, кого они сейчас бросали, вполне могут захотеть расплатиться за подобное. Впрочем, это особо не пугало. Сначала, когда Законников было четверо, лишь один из них согласился принять чужую волшбу в свое тело, а остальные рассчитывали справиться своими силами.

Однако, та волшба была не только средством усиления, но и наградой за такую необычную охоту. Можно сказать, что Законники, увидев, насколько эффективна «награда», решили, что она им точно не нужна.

Только вот еще кто-то решил, что и они теперь не нужны.

Трое мужчин, уверенно державшихся в седлах, даже не поняли, что произошло. Просто внезапно горизонт для каждого из них, в один и тот же момент, начал заваливаться, пока это не завершилось падением на землю. Ни удара, ни того, кто смог незаметно снять три головы в шляпах, так похожих на ковбойские, они не заметили, попросту умерев на месте. Погаснув, как будто бы их никогда и не было.

А убийца, спокойно вдевший свой огромный меч в ножны, уже шёл к паникующим лошадям, чьи крупы заливались кровью болтающихся в седлах трупов. Под влиянием его голоса и красноватого света из глаз животные быстро успокоились и дали убийце в доспехах как выдернуть тела из седел, так и разнуздать их самих. Спустя пару минут освобожденные животные, повинуясь негласному импульсу чужой воли, уходили в чащу.

— Думаю, что такие как вы в Омниполисе не нужны… — прошелестел голос существа, известного как Вестник, — Нашим было бы неприятно с вами возиться. Всем и каждому суждено свое место…

Серебряная монета с коротким звоном завертелась на стойке, но вскоре была неторопливо прихлопнута пухлой волосатой ладонью трактирщика. Взгляда тот при этом не отрывал от меня. Пару раз дёрнув губами, как карп, недовольный сочностью предлагаемого на крючке червяка, мужчина выдохнул вместе с перегаром:

— Не было тут таких господ. Ни внутри, ни снаружи. Моя пацанва все окрестности стережет кажный день, вынюхивают всякое. Однако, заходил ко мне один человечек мутный, лицо под шляпой скрывал. Назаказывал жратвы отборной человек на десять, расплатился золотом, велел быстро всё делать, понукал еще. Пацанва аж три раза на рынок бегала.

— За чем именно бегала, м? — подмигнул я небритому борову, выглядящему как заправский висельник на пенсии. Тот в ответ ухмыльнулся, тоже с пониманием.

— А хороший вопрос, милсдарь. Он еще на пару серебрушек тянет, не меньше.

— Ты их получишь, но если надумаешь выудить еще монет за пару слов, то будет худо…