Книга Пинок азарта, страница 47 – Харитон Мамбурин

— Корпус из хромантия, ядовито, — пояснил я девушке, — Так что либо вон, пакет на руку надень, либо перчатку какую, иначе через час будешь валяться с жуткой температурой, соплями и диареей.

— Опять диареей⁈ — ужаснулась Ассоль, явно хорошо запомнившее недавний провал с попыткой похмелиться моим проклятым медом, — Да сколько можно⁈

— В смысле⁈ — тут и до прыгающей Алисы дошло, — Что, и меня отравит⁈

— Тебя несильно, — успокоил я её, — разве что минут на пять-десять. Это вам не игрушка, а спецсредство связи!

— Да пошло оно, это ваше спецсредство, — поскучнела Тарасова, аккуратно взяв выдвинувшимися когтями аппарат, — Вон, в тумбочку положу.

— И номер мой запиши, я твой уже забил.

— Запишу. Ой, Конрад! Тебе тут записку прислали!

— Кто? — насторожился я.

— Не знаю, — легкомысленно пожала плечиками «птенец», — в почтовом ящике нашла. На каком языке, кстати, написано?

— Лингва сангвиния… — пробормотал я, читая короткую записку, — На основе латыни. Как закончишь с книгами по расам, начнешь его учить.

— Эй, зачем мне этот язык⁈

— Родной язык надо знать.

Подремав, я, ближе к полночи, отправился в путь туда, куда призывала меня записка. Дорога была долгой, трудной и полной приключений, но кончилась под раскидистым деревом, растущим у обочины в паре десятков метров от входа в «Отвернувшегося слона». Там я, встав под это самое дерево, расслабленно закурил. Ждать долго не пришлось, писавший записку не имел привычки опаздывать.

— Конрад… — сухой голос, прошелестевший за моей спиной, даже не заставил дернуться.

— Сильвестр, — не оборачиваясь, хмыкнул я, — Чем обязан?

— Я бы сказал, что приказ Короля… — говоривший не спешил показываться на глаза, но это ни о чем не говорило, — … но думаю, что ты догадываешься о том, что не только в нем дело. Я и сам хотел с тобой поговорить.

— Говори. Стою и слушаю.

Любить Ваккуша мне было не за что, но менее не за что, чем раньше. Всё-таки, мы теперь с ним оба были в категории совершенно бездушных кровожадных чудовищ, я, как бы, куда серьезнее, чем этот жилистый тощий вампир, но почему-то всегда было ощущение, что дорогой Сильвестр, никак этого не показывая, но не любит меня сильнее, чем другие сородичи.

Интуиция твердила.

— Ты не делаешь жизнь для меня проще, Конрад, — выдохнула тьма за деревом, — Несмотря на то, что ты сам уже обо всем догадался.

— Сложно не догадаться, ощутив на собственной шкуре последствия вашего… пыла, сородичи, — едко выплюнул я, — Вы так хорошо прошерстили город, так крепко проехались по нему частым гребешком, так дружно. Почти всё стало ясно уже тогда, ну а приглашение Волла окончательно убедило меня в том, кто стоит за кулисами в этой пьесе.

— Он за кулисами в любой пьесе, Конрад.

— Не прибедняйся, Сильвестр. Среди нас является хорошим тоном выдвигать Короля везде на первое место, но уж мне-то не нужно говорить о том, кто говорит от нашего имени в Управлении. Уж точно не Эрих.

Вампиры. Злые, ужасные, жестокие вампиры. Они где-то там, далеко, пьют кровь невинных, верша ужасные дела. Там, но не здесь. Здесь у нас лишь бледный юноша со взором тусклым по имени Эрих Паганини, свой парень, бабник и раздражающий болтун Конрад Арвистер, ну еще такой стереотипный Ваккуш в холлах трется. Какие вампиры? Их практически нет. Они никогда и ни на что не влияют, окститесь, народ.