Книга Шлепок гнева, страница 56 – Харитон Мамбурин

Как поведал мне дед, владелец подвала, арендуемого бандой за небольшие деньги, Горкун был известным ветераном боев без правил, проводящихся постоянно тут и там. Постаревшим, отошедшим от дел, но еще бодрым и авторитетным. Через год-другой он должен был передать банду кому другому, а стать занять мирную и хлебную «должность» третейского судьи на районе, эдакого Блюстителя из низов.

Получив от меня полсотни талеров, дед радостно настучал, дав адрес мальчишки-полугоблина, отиравшегося вместе с бандой. Тот обнаружился у себя дома, забившимся в шкаф и старающимся дышать через раз.

— Ку-ку, — улыбнулся я пацану, раскрывая дверцы этого самого шкафа в своем настоящем облике, — Чё каво, кореш? Кому сидим? Вылазь, перетереть надо.

— Мама, — сказал мне парень, а затем вырубился, предварительно обмочившись.

Хорошо хоть не обделался. Говорю же, инстинкты мелких дохлых тварей у этих гоблинов.

Вскоре мелкий гаденыш вовсю верещал, доказывая мне, что теория о том, что гоблины могут вынести любое количество стресса, обладает всеми шансами на существование. Правда, после того как полугоблин выплюнул из себя всё, что знал и не знал, я испытал когнитивный диссонанс.

Горкун Живучка был сферическим омниполисским орком в вакууме. Эталоном такого орка. Хоть бери его еще не до конца остывшее тело и волочи к таксидермисту, делать чучело для музея. Он был идеальным главарем банды, идеальным бойцом, и у него была совершенно идеальная бандитская жизнь — нищая и переполненная мелким насилием. В общем и целом, не было совершенно ничего на белом свете, что могло бы заставить такого старого и битого жизнью орка вскрыть себе глотку, вместо того чтобы слить вампиру информацию о… да обо всем.

…или было? Всё-таки, банда, растворившаяся буквально сразу (но при этом успевшая собрать пожитки) — кое на что намекала. К чему-то они были готовы, поэтому вид слегка окровавленного человека, ведущего их шестерок как барашков по Костлявой, оказался сигналом становиться на лыжню.

Будем думать, только дома, в халате и в кресле-качалке. Еще мне недавно сосед сверху задарил небольшую свежевырезанную трубочку и запас хорошего табака… кажется, вполне достойный повод это все опробовать.

По дороге домой я даже купил свечей для канделябра. Разжигать камин, как оказалось, я не люблю, а вот на живые огоньки смотреть — дело другое.

Дома меня ждала Смерть. Она пила в гостиной чай с моими домочадцами, которых, кажется, что-то нервировало. Наверное, гости.

Смерть — она только у человеков в бюджетном варианте скелета с косой и в черном балахоне. Совсем нищебродский образ, буквально аж жалко всю эту расу. За тобой приходят в последний раз, и ты видишь то, что смог бы и сам сообразить, обокрав колхозника и покопавшись на кладбище. Уныло. Настоящая Смерть должна быть стильной. Например наша, вампирская, носит полный латный доспех, черный как сама ночь. Без шлема, конечно же, тут ничего не попишешь, умирающий должен видеть лицо того, кто убьет его здоровенным черным двуручным мечом. Впрочем, Смерти это не мешает, попасть ей в голову — задача не для простых вампиров.

Не ей, ему.

— Здравствуй, Вестник, — хрипло пробормотал я, стоя как дурак в своей порванной рубашке. Такие гости, а я без галстука. Обидно будет…

Гость молча встал с дивана, неуловимым движением подхватывая свой страшный меч, разделявший его с бледной Мышью, внешность которой слегка портили подвыпученные глаза. Еще короткая доля секунды, и страшное оружие закреплено в наспинных ножнах, издавших едва слышимые щелчки.