Книга Шлепок гнева, страница 55 – Харитон Мамбурин

— Серьезно? — скептически спросил я, снимая личину и зажигая глаза красным.

— От сука… — резко нажал на тормоза матёрый орк, но затем, оскалившись, снова попёр вперед.

Не доходя нескольких шагов, орчина умудрился одним толчком сблизиться со мной, пытаясь зарядить с кастета в корпус, но промазал. Я, целый год получавший зубодробительные тумаки от мастера духовной практики Жаба Жаба Жаббази, попросту избежал удара, попутно разделив взмахом руки с выпущенными когтями брови орка пополам. Вдоль. Пока до зеленого доходило, что он сейчас ослепнет от хлынувшей крови, я вывернулся из-под куда более короткого тычка его отмахивающейся руки, а затем зарядил ему с кулака в нос, превращая зеленый шнобель в блин. Не опасным ударом, а простым, чтобы кровушка в носоглоточку закапала. Пинок в пузо уронил босса на грязный тротуар, заставив выдать из размозженного носа залп соплей и крови, а затем оставалось лишь дело техники — перевернуть, заломить руки и впечатать мордой в стену.

Силен, гад. И тяжел. А еще не сдается, вертится, мычит, рычит и даже немножко колотится лбом о штукатурку.

— Кончай вертеться, дебил! Я не хочу тебя ни убивать, не трахать! — не выдержав, рыкнул я. Сложно, плохо и больно жить без Камня-Кровавика. Столько всего вкусного вокруг оказывается. Оно еще и пахнет.

Я недооценил орка, сильно. Орал, плевался и вертелся он только за тем, чтобы сбить меня с толку. Как только я предпринял попытку зафиксировать засранца понадежнее, сломав ему правую руку, как он сам подался на этот излом, буквально ломая её в моем захвате. А затем, прописав мне короткий в челюсть и заставив отшатнуться, эта старая бывалая орчатина выхватила из-за пояса короткий ухватистый нож, которые многие зеленокожие используют для еды, а затем одним махом вскрыла себе глотку! В два рывка, на всю невеликую длину лезвия!

— Ты чиво наделал⁈ — оторопело моргнул я, держась за челюсть. Битый жизнью мордоворот, который, по идее, должен был маму за ящик пива продавать, натурально устроил себе харакири, и сейчас, радостно булькая отовсюду струящейся кровушкой, отъезжал на тот свет, закрыв глаза и грустно так скалясь окровавленной пастью.

Зачем мелкий уличный бандит такое провернул, я узнаю чуть позже, натянув назад личину человека и приведя в сознание обоих молодых полуорков. Как выяснится, это будут кандидаты в уличную банду Горкуна Живучки, этого долбанного самоубийцы. И знать оба лоботряса не будут ничего. Совсем ничего.

Ну прошлись мы на Костлявую, улицу, которую держал покойник, ну зашли в пару дворов, даже в полуподвальное помещение, набитое рукотворным «железом» для спортсменов, заглянули, где была база этой банды. И что? И никого. Пусто.

Банда удрала, забрав всё, даже кипятильники. Остались лишь кривые и косые железяки, сделанные на коленке.

Сказать, что меня это озадачило — ничего не сказать. Отпустив обоих лоботрясов с наказом начать новую праведную жизнь, я принялся за дело.

Возвращаться с пустыми руками домой мне не хотелось совершенно, поэтому пришлось брать на себя тяжелую роль доставщика неприятных новостей — обходить всю эту злосчастную Костлявую улицу, заводя разговоры с местными жителями и сообщая им печальные новости от том, что Горкун Живучка покинул этот грешный мир. Пришлось, конечно, сначала совершить променад туда, где я оставил комбинезон и лестницу, чтобы не светить слегка окровавленной и порванной рубахой, но, в конечном итоге, это окупилось.