Книга Укус Милосердия, страница 64 – Харитон Мамбурин

А потом раз — и она тут. Конрад, называющий её своим «птенцом», высокий, уверенный, элегантный. Имеющий над ней огромное влияние, но не использующий его совершенно. Ему было незачем. Он сразу обозначил границы и не переступал их, кроме как в дурацких шуточках. Всё было слишком нормально, кроме разве что нескольких глотков крови из холодильника по утрам.

«Да что ты, он всё рассчитал! Из-за нас с Шегги все дошли целые и невредимые, мы мило поболтали с магистратом, но дальше уже по-хорошему было никак! Я бы тебе с самого начала это могла сказать! Ну да, Арвистер мог бы нам всё рассказать, а что тогда? Никто бы никуда не пошёл, нам бы пришлось жить, просто ожидая следующего нападения. Сложили б ручки и ждали. А ты представь, Алиса — это может быть бомба, может быть обколотый наркотой рэтчед-поджигатель, может быть колдовство! А волчер этот! Помнишь, я тебя звала посмотреть, как он подмышку нюхает⁈ Думаешь, такой что-нибудь смог бы вынюхать? А Арвистер смог!»

Пердательница.

Могите что хотите, но госпожа Тарасова должна быть в тепле и безопасности! Вы её не для того пёрли, чтобы она воронам досталась! Сейчас как сполоснется, а потом как уснет!

Ванна оказалась занята. Ну, почти, то есть распахнулась прямо перед носом Алисы, демонстрируя невероятно довольную рожу Конрада Арвистера, очень любящего отмокать по несколько часов подряд. Физиономия поганого сибарита, явно пронежившегося в теплой водичке вообще какое-то невыносимое время, была совершенно не тем, к чему оказалась готова нервная система Алисы Тарасовой и она, насуплено глядя на довольного негодяя, неожиданно для себя выдала то, что пока лишь испуганной тенью мелькало на краю её сознания:

— Я хочу, чтобы вы убили моего отца! Хочу доказательства!

— Тише, не ори, спят уже все, — слегка поморщился вампир, а затем неожиданно серьезно кивнул, — Хорошо, мы этим займемся.

— Д-да? — юная вампиресса никак не ожидала подобного ответа, подобной реакции. Она и от себя-то такого не ожидала…

— Тебе даже Старри сказала, что я никогда не вру, — пожал плечами вампир. Его длинное подвижное лицо приняло слегка обиженное выражение, — Будет тебе твой батя… на блюдечке. Тебя всё равно разок надо было сводить в Нижний мир, показать, что ты там больше жить не сможешь… А теперь посторонись, порядочные разумные в такое время спят.

Надо же, действительно, он же никогда не врёт «своим». Ааап! Стоп! Что⁈ На блюдечке⁈ Она что, будет участвовать⁈ Нет!! Она не этого хотела!!!

Эй, ты куда!! О-оой!!!

Но было поздно, за искупавшимся вампиром уже закрылась дверь, оставляя полностью ошарашенную с ног до головы девушку в коридоре.

Черт! Он ненавидит, когда кто-то трется у его двери! Черт! Черт!!

Спалось этой ночью Алисе Тарасовой ну очень плохо.

Становясь вампиром, быстро понимаешь горькую соль всей этой жизни в предубежденности по отношению к себе.

Первое — тебя не любят. Тут вопрос даже не в частичном обороте, не в зубах, даже не в питании кровью, что, казалось бы, очевидно. Нет-нет-нет. Тебя не любят совершенно по иной причине. Ты становишься чужим, но для всех. Эльф чужой для гнома, гном для гоблина, гоблин для, прости карма, человека, но каждый в своей кучке. У вампиров кучки нет. Мы — гордые создания тьмы, одиночки и индивидуалисты.