Книга Двуногое всесилие, страница 115 – Харитон Мамбурин

Юля простирает руку над головой майора.

Позади меня шорох листвы.

— Прощай, Симулянт, — хрипло говорит Нелла Аркадьевна, — Прощай, дочь. Мне… жаль.

Мы многое друг другу не сказали, во многом не обвинили. Она не рассказала нам о ужасе родителя, подозревающего, что всем вокруг управляет её потомок. Я не бросил ей в лицо обвинения, что я и Юлька ни разу ни пальцем не попали во внутренний круг майора, в число тех, о ком она заботилась и чьи интересы всегда учитывала. У Окалины-старшей всегда была своя, другая семья, своя небольшая утопия, своё маленькое неосапианство, где все были равны и все были друзьями. Мы о многом промолчали, просто потому что не герои. У нас нет времени на драму.

Вспышка. Треск. Дым.

Чему-то приходит конец, а что-то только начинается.

— Девчонки, вы все здесь? — спрашиваю я, не оглядываясь.

— Мне себя считать? — несколько заторможенно интересуется Ленка Довлатова.

— А куда ты теперь, нахер, от нас денешься… — бормочет ей в ответ Кладышева.

— Нам пора, — добавляет Янлинь, — Нас уже ждут.

— Витя, — тут же откликается висящая над упавшим телом Юлька, — Помоги. Нам пора.

Нам действительно пора.

18 ноября 2011-го года. Остров в Средиземном море

— Ты опять здесь?

— Не опять, а снова, — откликнулся я, не оборачиваясь, но тут же добавил, — Можно же полюбоваться на посошок?

— Да ты заколебал, Вить. Если бы Марио знал, что ты будешь периодически припираться к его автоклаву и пожирать тот часами взглядом, он бы никогда в жизни не доверил бы нам хранение своего тела! На тебя смотреть страшно!

— Ника, ну что ты бурчишь? Мне просто нравится о нем вспоминать. Сволочь он редкостная, но сделал-то сколько. И ведь безо всяких способностей.

— Чья бы корова мычала, Изотов. Ладно, брось ты уже этот замороженный кусок итальянца, пошли. Пацаны с ума сходят, у Викусика уже тик от них, а Нелька еще и разжигает всю эту херню. Имей совесть, они на большой земле не были ни разу!

— Да хватит драматизировать! — схватив миниатюрную девушку, тут же принявшуюся бурчать и вырываться, я нежно её обнял, чмокнув в макушку, — Идём. Идём и утихомирим этих демонов.

Пора возвращаться в Союз.

Шестнадцать лет, проведенные вдали от цивилизации, стали для нас замечательным отпуском. Или терапией? Не суть важно, главное, что мы научились жить как нормальные люди, попутно занимаясь тем, к чему лежала душа. Марио Валиаччи (а я-то гадал, с чего он всегда представляется фамилией!) через три года такой жизни заявил, что решил заморозить себя до момента, когда человечество будет технически способно достать следующий элемент-активатор, так что все остальные годы мы жили уже сами по себе. Леди Энигма, так звали чудаковатую телепортаторшу Валиаччи, ушла после его заморозки в замок, которым её сманили англичане и, насколько мне известно, сейчас коротала старость как очень богатая аристократка.

После этого мы остались сами по себе и нас никто не беспокоил.

Неплохо жили, нужно сказать. Из базы «Стигмы» на острове я сделал настоящий дом, это оказалось совсем несложно, когда у тебя много времени и стимулов в виде трех капризных женщин, а сам ты можешь отрастить сотню глаз и манипуляторов. Так что встречайте Изотова в новом амплуа, я теперь до кучи еще и мастер любых отделочных и камнерезных работ!