Книга Война без людей, страница 84 – Харитон Мамбурин

…точнее, могла бы, если бы я не вспомнил, что за такой короткий отрезок времени местные точно не успели эвакуироваться. Подставить мирное население я не мог. Никак. Не в этом случае.

Я сам себя загнал в ловушку.

Это многое упростило. Что именно?

…в моем случае, отсутствие вариантов позволяет сосредоточиться на текущих действиях с полной самоотдачей.

…в случае противников, висящих в воздухе и продолжающих выбегать из самолёта, смена поведения возможной цели несет в себе определенное замешательство, потому что они раньше меня в драке не видели. Да, убегал, да, убивал, но… не на их глазах.

…в случае дома-без-окон, к которому эти самые противники проявляли интерес не меньший, чем ко мне, обоснованно полагая, что основная их цель прячется внутри, тоже было всё прекрасно, потому что его не разносили в клочья, а бежали к нему, чуть ли не повизгивая от восторга. Как минимум, я точно видел воодушевление на отвратных буржуйских мордах.

Правда, в прицел своих четырёх автоматов Калашникова.

А теперь вопрос, уважаемая несуществующая публика. Что может сделать загнанная в угол крыса, если у неё четыре автомата, возможность видеть всей поверхностью тела, если она полностью способна плюнуть на такую вещь как отдача, а еще, вдобавок, благодаря универсальности своего зрения, может корректировать автоматический огонь так, как не дано ни одному человеку…?

Интерлюдия

Когда Машке прилетело в душу, она просто не поняла, что случилось, даже когда, долетев до леса, принялась ломать поломанным летящим телом растущие на её дороге деревья. Это было как-то ну ваще непредсказуемо и внезапно. Вот она хочет заглянуть в дом, а вот что-то не так. Белое, серое, грязное, белое, дерево, хруст костей, которых и бульдозером-то не сломаешь, снова белое, снова серое, хлоп! Лежишь в снегу, листьях грязных, сыро всё, пятка на лице мешает смотреть на небо, а в голове один вопрос — шо?

Где она? Как это?

Не, дурой она не была никогда, простоватой — это да, но сколько раз её ломали-переломали на тренировках, и не счесть, так что мозги на место встали быстро. Куда хуже дело было с тазобедренным аппаратом, который этот слизнявый говнюк превратил чисто в крошево… но тут уж ничего поделать было нельзя, поэтому, довольно криво срощенное регенерацией тело Машка бережно и быстро понесла назад левитацией, не тратя время на смену облика, способную убрать всё… это. Ну правильно, время-то не терпит, а сиська ей сейчас ни к чему, как и нижняя челюсть.

Тем не менее, она припозднилась. Сначала чуток заблудилась, потом не сразу догадалась взлететь над деревьями, потом голову себе руками ворочала, потому как шея не работала, в общем, минуты три возилась, пока увидела верное направление.

Затем же, выбравшись назад к самолету, охренела от того, что происходит вокруг. Творилась полная война! На снегу лежало несколько окровавленных тел, кто-то отчаянно орал на испанском, зажимая культю ноги, в самолете торчал кусок рельсы, пришпиливший к обшивке полноватую пуэрториканку, всю дорогу бурчавшую что-то неприличное в машкину сторону. Причем, как быстро определила рассматривающая всё с высоты неогенка, схватка прошла прямо перед самолетом, почти не задев дома. Только несколько огромных черных пятен на снегу говорили, что здесь использовали тот же фатальный уровень сил, что и в том городке, отбиваясь от солдатни.