Книга Война без людей, страница 36 – Харитон Мамбурин

Седой начал жрать нитроглицерин, найденный в кармане, где-то на середине моего описания системы виртуального интеллекта. Надсмотрщика, помощника, документалиста, бухгалтера, системы раннего и позднего оповещения, системы поиска, биржи труда, глобальной информационной сети в перспективе…

— Проще говоря, всего, — улыбнулся я, отстегивая нижнюю часть маски и воруя со стола забытые убежавшим Андреем сигареты с зажигалкой, — На основе примитивнейшей технологии рейтинга социальной адаптации мы разработали куда более комплексную и универсальную систему, которая позволит… да я даже не могу упомянуть всё, что она позволит! С ней можно забыть о львиной доле коррупции, о сверхгромоздкой бюрократической системе, поставить под полный контроль информационные сети, за которыми будущее. Рано или поздно каждый гражданин нашей страны будет иметь доступ к информационным системам, но, скорее всего, бесконтрольный, что породит множество проблем в цензуре и не только. Наши решения способны были нивелировать эту проблему. Были. Теперь эта технология у китайских товарищей, и они её очень активно развивают. Именно поэтому, дорогие товарищи, давайте обойдемся без резких и поспешных решений, которые могли бы привести ту группу, которую я представляю… к забастовке.

— К какой… забастовке? — заторможенно переспросил главный.

— К обычной. Лет на двадцать. Для нас такой срок ерунда, — безжалостно возвращал я людям то, что они создали сами, — Этого времени вполне хватит, чтобы СССР был вынужден полностью перенять усовершенствованную китайскую модель украденной у меня технологии. Модель, созданную для совершенно другого менталитета.

— И об этом… мы узнаем только сейчас? — седой уже держался за сердце.

— У каждого действия есть последствия, товарищ Геннадий, — холодно посмотрел я на него, — Комитет Социальной Интеграции не оправдывает своего названия. Он буквально делает из неосапиантов слуг народа, чьи права соблюдаются поскольку постольку и только тогда, когда это удобно преподнести общественности. Вы стали буквально надсмотрщиками, распределителями тех благ, которые производят неогены. Итог? Всего лишь неуважение к нам как к людям, как гражданам, всего лишь отношение к нам как к ресурсу или к… дойной корове — и привело нас всех сюда. Причем, заметьте один небольшой, но очень интересный нюанс: я, психически неуравновешенный убийца на службе государства, пострадавший, кстати, не на поле боя, веду себя куда цивилизованнее, чем вы.

— Парень, не делай нам голову, — выдохнул один из ранее молчавших, — Ты нам принес сюда бомбу… ядерную нах*й бомбу! И вы*бываешься.

— Девять тысяч семьсот двадцать три бомбы, — любезно поправил я его, — Но фитиль горит только у одной…

То, что я делаю, точнее, уже сделал, действительно тянуло на пятнадцать лет расстрела. Не меньше. Породить в момент глобального кризиса настолько мощный дестабилизирующий фактор равнялось удару ножом в спину человеку, присевшему в кустах посрать. Да, конечно, в кустах срать чрезвычайно некультурно, но за это нож не втыкают. А мы воткнули. Все мы. Я, Янлинь, Кладышева, Юлька, призраки. Все. Мстительно, дрожащей от пережитых страхов и волнений рукой.

…но неглубоко.

Систему невозможно победить. Её можно сломать, можно взять под контроль, но победить или убедить? Нет. Во всяком случае с нахрапа, просто открыв дверь ногой и поставив всех раком перед жестокими фактами. Инерция безжалостная сука, её законы неумолимы. Но если ты — часть решения… — тогда появляются варианты. А я был не просто частью решения, я еще был одним из двух людей, через кого можно было повлиять на Предиктора.