Книга Война без людей, страница 118 – Харитон Мамбурин

— Отстань! — трясу я ногой и вцепившимся в неё жирдяем, — Убью ведь, нахер!

В ответ слышится истеричное бормотание, в котором очень сложно разобрать отдельные слова, но по сути дела — этот жирный гад со способностями метаморфизма умоляет меня вставить ему мозги на место. Толстый неосапиант, надо же. Видимо, его способность требует запаса строительного материала. Кстати, если прислушаться к этим завываниям, то у него еще, оказывается, сильный управляемый талант направленного эмпата — таким образом он и считал с товарища майора механику её тела, и даже некоторые речевые обороты. Куда удобнее, чем у немца, ставшего в последствие моей копией. Включил, попользовался, выключил.

Убивать мне его не хочется, поэтому просто залепляю существу всё лицо густой слизью. Тот тут же начинает с ней бороться, отлипая от меня, чем и пользуюсь, банально удирая и закрывая его в камере на перекошенную дверь. Откуда милосердие? Так он же не просто так истерит, а потому, что потерял своё душевное здоровье именно на службе Советскому Союзу. Превращался, превращался, еще превращался, притворяясь разными людьми в разных ситуациях. Служил на благо Отечеству. На такого у меня рука не поднимется.

Сам сдохнет. Медленно.

Иду по знакомым коридорам. Совсем недавно мы в них жили. Куча народа с НИИСУКРС, неогены, люди, бумажные работники, ответственные исполнители, штурмовики, секретарши. Все вместе. Чистили тут всё, ютились, бегали друг к другу за кипятком. В общем, было почти по-домашнему. Теперь же штаб расконсервировали, покрасили, даже слегка починили, заменив двери, плафоны и линолеум, от чего вид стал прямо уважительный. Умеют же, когда хотят… ну, или вспоминают, ага.

А, вот это место. Хех, а я-то думал, тут только чуть старье подкрасили. Нет, организовали пару хороших камер с изоляцией.

— Здравствуйте, Нелла Аркадьевна. Как вы тут? — участливо интересуюсь я, порвав дверь, мешавшую пройти к любимому начальству.

— Ты? — поднимает голову распятая посреди помещения женщина в угнетающем КАПНИМЕ, — Как там Колдун?

— Когда я его последний раз видел, он был хмурый, злой и недовольный, — честно рапортую я, начиная аккуратно ломать титановый экзоскелет, — Но вполне здоровый.

— То есть, ты его не…

— То есть, я никого «не», — угрюмо обрываю я вовсе не желающую мне помочь неогенку. Хотя, учитывая, что её освобожденная верхняя часть обессиленно падает на меня, Окалина явно не в форме. Но смотрит строго, собранно, даже требовательно. Её явно здесь просто «хранили» — на коже нет следов уколов, взгляд незамутнен.

— Вот прямо никого? — пыхтит женщина, лежащая у меня на плече и чувствующая мои пальцы у себя в промежности. Ну да, мне надо разъединить нижнюю часть костюма, да! Это с себя я могу его срывать, за счет укрепления на сверхусилии, а вот с Ржи надо снимать аккуратно, как картошку чистишь.

— В Союзе — никого, — отвечаю я, — Ну, с тех пор как меня отмудохали и увезли в Аргентину.

— Я многое пропустила. Ты сможешь нас отсюда вытащить? Куда-нибудь?

— Смогу, товарищ майор. Вот ваша одежда.

— Откуда?

— Снял тут с одного…

Пока она одевается, я, выполняя просьбу майора, взламываю одну боковую панель, за которой висят пластиковые ёмкости с питательной жидкостью, которой её кормили. Изредка. Сейчас женщина жадно глотает из надорванного пакета, а я, выйдя из камеры, курю и морщусь от звуков завывающей сирены. Что-то поздно она сработала.