Книга Война без людей, страница 106 – Харитон Мамбурин

Сначала был побег. Убедившись, что никаких живых целей рядом не наблюдается, я тогда рванул из городу через ту полузаброшенную базу. Прибив там пару-тройку непонятных идиотов, лазящих по развалинам, я удостоверился, что Машкой рядом и не пахнет, а значит, почти всё, что сделал — было зря. Зараза успела улепетнуть и теперь, до самой своей смерти, которая может прийти совсем не завтра, как мы знаем по Безликой и Коробку, будет портить Юльке взгляд на жизнь.

Потом я улетел в лес, далеко. Там мне не понравилось — слишком много ползающей, летающей и орущей сволочи, не дающей даже пострадать спокойно. Точнее, мешающей прийти в себя. Выплюнув изо рта жука размером с полкулака, я превратился в туман и устремился в море. Там было потише, органы чувств перестали страдать от звуков разной тропической ереси, но легче не становилось. Вися туманным облаком на одном месте, я банально заскучал. А еще зуд, помните? Внутренний. И жжение. К ним было нельзя привыкнуть.

Тогда я, затратив всего каких-то пару часов на размышления, и принял решение добираться назад, в Союз. Принял и… отправился тем самым облаком куда глаза глядят. А что еще оставалось делать? Уже улетел далеко, берега не видно. Да и не парился особо по поводу — туда я лечу или нет. Мне просто нужна была какая-то цель, которая будет отвлекать от внутреннего поганого состояния. Желательно, чтобы до самой смерти.

Большего и не надо.

Я летел, вроде бы летел по делу, думал о кошке и мне становилось легче.

Затем повстречался сухогруз. Маленькие смуглые матросы большому высокому мне, стоящему на палубе с рукой, прижатой к морде лица, совсем не обрадовались, но особо не истерили. Вышедший капитан с лицом потомственного чемпиона атлантического алкоголизма, нахмурившись, выслушал мою просьбу показать пальцем в сторону Европы, сходил за картой и компасом, а потом, сверясь по карте, уверенно ткнул пальцем. Кивком поблагодарив его, я полетел в указанном направлении. Видимо, что-то напутал, либо мстительный алкаш меня не туда направил, потому что землей, которую я увидел через несколько суток полёта, стал отнюдь не африканский берег, а вполне себе пошлый южноамериканский Барбадос, как рассказал на ломаном английском сильно испуганный местный житель.

Отпустив его на волю, я отлетел на несколько километров вдоль берега, а затем, найдя местечко поукромнее, взял и заснул. Не знаю зачем, надеялся, станет легче. Что напряжение изнутри если не ослабнет, то станет не таким… напряженным. Что я снова почувствую… что-нибудь. Ну, знаете, хоть какую-то эмоцию?

Понимаете, уважаемая публика, я всю эту свою жизнь прожил по принципу «надо напрячься, надо держаться, надо постараться — потом всё обязательно будет хорошо». Но постепенно эта иллюзия слабела. К моменту, когда Нина Валерьевна Молоко с удивлением сказала: «Витя, да ты, наверное, теперь биологически бессмертен», я уже почти полностью расстался с иллюзиями насчет светлого завтра. С планами тоже.

Проснувшись, я действительно почувствовал себя немного лучше. Свежее. Призраки убитых людей отступили, воспоминания, как я отрываю куски от стен, чтобы метнуть их почти наугад в воздух, пытаясь сшибить очередного летуна… тоже. Тогда, совсем не понимая зачем и почему, я решил прогуляться по берегу ногами. Подышать воздухом. Может быть, даже принять решение… остаться здесь до конца. Барбадос же, тропики. Солнце светит, море чистое, я красивый. Наловить пожрать или высечь огонь мне не стоит совершенно ничего. Жилплощадь? Так вон скалы. Выдолбить себе пещеру — час работы, натаскать в неё плавника или соломы — еще полчаса.