Онлайн книга «Дурацкий расклад»
|
— Значит, это был неосапиант, — пробормотала майор, щурясь на яркие ксеноновые фары подъехавшего к нам броневика, — Очень странно. Ладно, Витя, вали отсюда. Я тебя позже наберу. — А что странного-то, Нелла Аркадьевна? — шкурно заинтересованный я желал показаться выпрыгивающим из бронемашины людям, чтобы те не начали стрелять. — Потом всё расскажу, уходи, — женщина отвернулась, раздавая указания выползающим бойцам. В том числе и не стрелять по голому худому заду, скрывающемуся в таинственном сиреневом дыму. Дома меня ждал холодный, но всё равно безумно вкусный плов и горячий прием — Палатенцо затеяла делить на троих. Пожирая баранину, я с некоторым отстраненным любопытством наблюдал за ожесточенным девичьим спором, в котором, судя по всему, права голоса не имел. Особо-то и не хотелось, но зато шоу было куда интереснее газеты или телеящика! Позиция Юлии свет Игоревны, несмотря на все академические обороты, аналитику, тщательно выверенные аргументы и железобетонные (с её точки зрения) доводы, была насквозь гопницкой и звучала, в принципе, так: «слышь, делись!». В пику ей Кладышева, сидящая на сломанной стиральной машинке, действовала куда мудрее — та привлекала в качестве союзницы растерянную, но постепенно вникающую в ход дискуссии китаянку, действовала намеками (стуча пяткой по машинке и интересуясь, как мне поздний ужин (как будто сама сделала!)). Янлинь же, несколько раз простодушно сломав Юльке всю игру вопросами «А тебе зачем?! С твоей-то армией поклонников?!», в конце концов всё обострила, опять же прямо заявив «Самим мало!». Фыркнув пловом через нос, я утратил бдительность и был обворован кошкой на жирный кусок мяса. Ну этого уже душа поэта не стерпела. — Девочки, — отфыркавшийся я решил применить логику, — А нафига вы вообще вот это вот всё? Вы ж в «Жасминной тени» не заключенные? — В смысле «вот это вот всё»? — сидящая Вероника развернулась ко мне, упирая руки в боки, — Ты о чем это?! — Ну, я себя в зеркале видел, — пожал я плечами, — Неоднократно. Раньше, конечно, страшнее был, но и сейчас ничего особенного. Могли бы кого получше найти. Легко. — Она — может! — безжалостная китаянка, уже каким-то образом просочившаяся ко мне за стол, повторяла подвиг кошки, попутно тыкая пальцем в онемевшую Юльку, растерянно висящую посреди комнаты, — Её вся страна знает! — Вам от него только одно и надо! — возопила проигрывающая Окалина, аж генерируя заряд от избытка чувств. — Мы его убивать не пытались, — резонно, но невнятно возразила младшая Цао, жуя мой плов, — Даже наоборот! Было дело. Как-то Янлинь выбежала, чтобы встать между мной и потерявшей берега Юлькой. Даже поймала разряд. — А ты, Изотов, вообще молчи, — выдала Кладышева, — Умнее выглядеть будешь! — А вдруг договоритесь? — не последовать совету было более чем логично, — Я ж сдохну! Или убегу… — Я тебе убегу… Спор, на три четверти не понятный мужскому разуму, продолжился. Я торопливо жевал, спасая остатки пиршества, кошачья и человечья лапа то и дело мелькали, лишая меня части снеди, а торги шли! Ставки повышались, голоса тоже, аргументы отвергались… пока Палатенцо самым банальным образом не разревелась, признавшись, что с утра её увозят из Стакомска. Весь Союз Советских Социалистических Республик с огромной тревогой наблюдал за тем, что у нас здесь происходит. Как не выхолащивай информацию, остановить поток беженцев и распространяемых ими слухов невозможно. Каналы могут транслировать самых правильных, честных и воспитанных корреспондентов, но народ всё равно будет верить слухам. И тревожиться, что ему делать на фоне той лютой жопы, что развернулась в Европе с неосапиантами — раз плюнуть. |