Книга Плащ и галстук, страница 47 – Харитон Мамбурин

Только сейчас они бесполезны.

Существо или неосапиант, оно крутилось на месте юлой, вспарывая воздух и мое туманное тело своими смертельно опасными дополнениями. Затем оно неподвижно замерло, а я, ударенный в мозг неожиданной идеей, перенес свое внимание на Васю. Тот лежал на спине, бурно дыша, с широко раскрытыми от шока глазами.

Прости, малыш, но дышать тебе сейчас нельзя. Оно слабое, но, как выяснилось, чрезвычайно быстрое, с очень острыми когтями. Не могу дать ему бой, могу лишь скрывать тебя и ждать, надеясь, что сработает моя экспатия. А, стоп… стоп-стоп. Тебе же, Данко, и не обязательно дышать, верно? Кушать и пить тоже, наш ты будущий космонавт? Вот и лежи себе тихо.

Я залепил ребенку рот и ноздри толстым плотным слоем слизи, а потом не обидел и псевдо-«Окалину», покрыв её тоже густым и липким составом, истощая свои резервы полностью. Глаза я ей оставил. Пусть она в меня смотрит…

Я тоже посмотрю. Вдруг здесь где-то поблизости валяется что-то, что я могу бросить в эту сволочь?

Дуэль шла недолго. Тварь, покрутившись на одном месте, решила припасть к земле и попытаться передвигаться ползком, растопырив свои дополнительные конечности в разные стороны, но они начали склеиваться между собой моей слизью. Не сильно, но отдирала она одну костяшку от другой с определенными усилиями. Чуя, видимо, неладное, оно попробовало ускориться, но выбрало не то направление, уходя всё дальше и дальше от пионера. Я растягивался всё шире и шире, не давая этой пародии на майора ни малейшего просвета, но одновременно оставив часть себя возле начавшего конвульсивно содрогаться ребенка.

Надо было ждать. Сюда наверняка уже бежали. Уж обнаружить меня можно даже в лесу!

Твари это тоже пришло в голову. Глухо вскрикнув, она, встав на ноги, пустилась наутёк, зажав рану на плече. Но не очень быстро, а так, со скоростью бегущего человека. Я такую вполне могу поддерживать и в образе тумана.

Не убью, так хоть психику поломаю…

— Виктор Анатольевич, вы точно уверены в своих показаниях? Повторюсь — это предельно важная информация государственного уровня. Я должен быть…

— В четвертый раз спрашиваете. Да, я был полностью в своем уме, трезвый и сосредоточенный. Да, преследуя противника, точно оказал на него воздействие. «Заразил страхом», как вы выразились.

— И он выглядел как майор Окалина? В точности?

— Если не считать торчащих из него острых костей — то да. Абсолютная копия. Только слабая. Очень слабая. Оно с большим трудом тащило двенадцатилетнего мальчика, лишенного рук и ног.

— Вы точно уверены в своих показаниях? Кроме вас этого неосапианта никто… не видел.

— Думаю, что вы ошибаетесь. Понимаете, о ком я.

— Она мертва, Виктор Анатольевич. Но характер смертельного ранения говорит в пользу ваших слов. Однако…

— Послушайте…, — вздохнул я, глядя в глаза следователю, — Вы можете опрашивать меня раз за разом, но мы говорим о эпизоде длинной, максимум, в пятнадцать минут. Я его запомнил просто отлично. Эта тварь полностью повторяла внешность майора Окалины. Свидетели подтверждают, что именно майор Окалина вызвала Данко из-под щита, утверждая, что за ним прибыли. На потерянную конечность этот притворщик почти не реагировал. Когда моя экспатия его достала, он нанес себе множество повреждений своими же когтями, выцарапал глаза… я видел внутренности. Думал, что оно себя убило. Ошибся. Если бы не цвет пляжного песка, благодаря которому эта сволочь сориентировалась на море, я бы его кончил. Но он… оно… ушло. Понимаете? И это всё.