Книга По сложной прямой, страница 89 – Харитон Мамбурин

Сволочи.

Вторым, что меня тоже покоробило, были вопросы, заданные буквально каждым поддатым гостем. Иностранцы хотели знать о способностях, причем, в первую очередь, не о моих, Кладышевой или Юльки, а о своем тесном спонтанном коллективе. Когда я спросил, зачем им это нужно, то с полным недоумения взглядом получил ответ, что они иначе не могут понять «кто-есть-кто». То есть, у кого способности мощнее и эффектнее, тот и обладает большим авторитетом. Это я уже из намеков и глубокомысленного мычания понял.

Дебилы.

Нет, я вовсе не укушенный в мозг коммунизмом православный комсомолец, отнюдь, но оценивать человека по его сверхспособностям? Смысл имеет в каком-нибудь племени уга-чака, где барин тот, кто может убить слона, а затем всех накормить. Но если слона оставить в покое? Смысл выстраивать социальную иерархию, не имея шансов применять эти способности? Всё равно, что большую часть жизни проходить с автоматом. Самураи, правда, говорят, что меч нужно носить с собой, даже если он пригодится всего один раз в жизни, но вы в самом деле будете слушать мужика в халате с длинным рыбным ножом на поясе?

Знакомство с призраками, на фоне иностранцев, выдалось без особых разочарований. Этим полупрозрачным людям было на меня категорически насрать. Юлька? Она всего несколько лет как трансформировалась, а остальные были куда старше, вытеснив свои воспоминания о эмоциях прорвой выученных за бессонную жизнь знаний. Так что меня просто заметили, не более. И эти люди в моей охране… точнее, в силовой поддержке, да.

Далее, будучи плотно на домашнем режиме, я налёг на тренировки. Неторопливо и регулярно извергал в ванну несколько литров слизи, стараясь менять по ходу дела её качества и свойства прямо в потоке, затем, превращаясь в туман, гулял туда-сюда по этажу под потолком, старательно экспериментируя с формой и её контролем. Лучше всего получалось уплотниться, когда заворачивал себя вращающейся спиралью… правда, это сильно выматывало.

Кроме этих довольно приятных и продуктивных вещей, были определенного рода огорчения, связанные с тем, что с Коморской мне выхода пока не было. Подобное затворничество в первую очередь поднимало пищевой вопрос, решение которого базировалось на окружающих, а с ними у меня были проблемы. То есть, кого просить? Юльку? Не смешно, она и не утащит многое. Викусика? Во-первых, ей не продадут ни алкоголя, ни сигарет, а во-вторых, наша трехметровая девочка большую часть пищи насущной получает из грузовика, раз в неделю заезжающего с пайками к «Жасминной тени». Присовокупиться к этому источнику благ Вите не судьба, он не калека.

Что остается? Правильно. «Когти». Ну то есть да, они прямо тапки теряют, как желают регулярно помогать мне с закупками всего прочего, в том числе и хлеба (а он черствеет!). Нет, конечно. Даже наоборот, мне несколько раз звонили, чтобы угрюмо и нецензурно поинтересоваться — мол, какого-такого полового органа некий половой орган по имени Витя настолько ополовоорганился, что решил послать на половой орган некий тесный и дружелюбный коллектив, стремящийся динамично развиться сам и динамично развить Витю? В ответ пришлось выражаться приблизительно в том же ключе — мол, них*я, ведутся профилактические работы, оставайтесь на линии, ваше мнение очень важно для нас.