Книга По сложной прямой, страница 116 – Харитон Мамбурин

У меня внутри всё обрывается. Я готовился… не знаю, воспринять новую реальность. Вступать в переговоры, обдумывать новые условия, реагировать сообразно сказанному и изложенному. Ведь в ином случае какой смысл этому неосапу меня уволакивать с москвичами, поить кофе и курить сигаретами? Никакого. Если только он не проанализирует меня до того, как я открою рот по-настоящему. Если только не сделает выводов. Но он сделал. Или…

— Не принимай на свой счет, племянник, просто твое мнение никого не интересует, — спокойно произнес плешивый мужчина, подходя вплотную ко мне, чтобы изъять пачку сигарет, — Ты да я, да мы с тобой… мы тут только по одной… нет, двум причинам. Первая — экстракционному отряду нужно к нам пробраться, а вторая — я сделал так, чтобы это у них заняло какое-то время. Я, видишь ли, хочу исповедоваться.

Ох-ре-неть…

Человек вновь встает, а затем слегка нервозными движениями разворачивает стул так, чтобы сесть лицом ко мне и, одновременно, уложить руки на спинку своего сиденья. Так ему определенно комфортнее. Тем не менее, выражение его лица ни в одном месте не намекает, что Никите уютно.

— Сразу определимся с одним положением, — говорит он, — На тебя мне насрать. Тебя не должно было существовать, вообще. Да и Анька если бы сдохла еще тогда, когда они в студентах ходили, тоже было бы здорово. Именно она, дура, утащила Толика на практику в акушерку…

История была проста и тупа как пробка. Два юных будущих фармаколога, влюбленных друг в друга по самую мякотку, решили пройти мед. практику в акушерском отделении роддома. Как мне объяснил дядя — именно туда требовалось двое, а оторваться друг от друга придурки не могли. И… попали под мощнейший выплеск беременной адаптантки с телепатическими способностями, истерящей от страха потерять ребенка. Дестабилизация источника в связи с поздней беременностью, пиковый выброс не такой уж и сильной способности и… все, кто был в роддоме обзаводятся легким устойчивым психозом по поводу детей. Ну, кроме младенцев, разумеется.

— Импринтинг сверхценной идеи, навязанное клеймо психоза, — вяло шевеля пальцами, рассказывал Никита, — Буча поднялась… ты бы знал. Мама не горюй. У сотни с лишним человек чердак нагнулся. Спустя три часа у каждой бабы старше 15-ти лет в роддоме начала лактация, представляешь? Их закрыли на обследование. На карантин.

Молодые, здоровые, будущие врачи. Очередь до них дошла чуть ли не до самых последних. К этому времени мои будущие родители успели наговориться на полную, усугубив импринт и… закрепив его. Им запретили на десять лет даже думать о детях.

— …и они ушли в науку, Витя. Хорошо ушли, — блеклые глаза моего дяди стали почти мечтательными, — Толик вытянул дуру на свой уровень, замотивировал, приподнял. Анька начала ему соответствовать. Я был очень рад за брата. Очень. Если бы не…

Если бы Анатолий Изотов не решил полностью посвятить себя работе и будущей семье, забыв про своего брата и… некоторые обязательства этих родственников перед другими людьми. Теми, на кого и работал Никита. А это были очень серьезные люди. Они не беспокоили свою инвестицию по имени Анатолий, так как их устраивало сотрудничество с Никитой. Зато это не устраивало последнего, особенно потому, что именно через него, если что, планировалось взаимодействовать с моим будущим отцом.