Книга Выход воспрещен, страница 95 – Харитон Мамбурин

— Штош ты не сказала, куда идём! — тоскливо взвыл я, глядя на это богатство и вспоминая плеер, — Я б деньги с собой взял!

— Зачем? — удивленно наклонила голову набок девушка, — Это не те журналы! «Плей-бой» на входе!

— Сама ты плей… гёрл! Я на программиста учусь! — опустошенно выдохнул я, коротко объясняя непонятливой китайской публике о пролетающей мимо меня возможности купить нечто полезное и актуальное.

— Для тебя бесполезно! — отбрили меня с пренебрежительным взмахом рукой, — Всё на английском! И китайском! И…

— Я знаю английский!

О, снова выпала в осадок. Аж глазки в кучку собрала. Стоит прямо такая миленькая, губками плямкает, глазками хлопает. Прелесть, а не девушка. Куколка, буквально. Зато трахается, как разгневанная кошка из тазика с водой вырывается, только наоборот. Если б только со мной, была бы вообще идеалом. Правда, еще и чебуреки есть. Нельзя хотеть замуж женщину, не зная, как она делает чебуреки. Всё проходит, чебуреки остаются. И любовь к ним вечна. Чебуреки скрепят любые мои отношения. Три вещи вечны: смерть, желание иметь более мощный компьютер… и чебуреки.

— Я что-нибудь придумаю, — наконец, разродилась дочь китайской земли, — Дома есть. Иди в кабинет! Проверь все! Скажи про машину! Пи-ро-жок!

И удалилась задумчивым слегка деревянным шагом под заинтересованными взглядами окружающего нас делового узкоглазия.

А я что? Сунул в карман пачку денег, которую простой советский работяга заработал бы лишь года за полтора, да пошёл в озвученный кабинет, на двери которого была лишь аккуратно нанесенная белая краска, да цифра «3». Постучал вежливенько, а затем и вдвинулся внутрь… чтобы увидеть перед собой склонившегося в поклоне с руками по швам человека. Тот, впрочем, быстро разогнулся, блеснув очками и улыбкой, а я как-то сразу понял, зачем меня вообще взяли с собой.

На мой лист хищно и вежливо смотрел, продолжая несмело улыбаться, самый настоящий японец.

— С твоей пассивной экспатией понятно, что ничего не понятно, Изотов. Ясно лишь что мозголомам надо от тебя держаться подальше. Что у тебя с первой способностью? В деталях.

— Я превращаюсь в псевдоматериальный неоднородный туман, которым почти не могу управлять.

— Изотов… я это и прочесть могла. Что ты ощущаешь?

— Ощущаю, что меня нельзя ударить током, Нелла Аркадьевна!

На самом деле всё куда больше и глубже, но меня раздражает как окружающие замалчивают милую особенность Палатенца меня долбать этим самым электричеством. Безэмоциональная полупрозрачная засранка слишком привыкла, что ей дуют в жопу все эти режиссеры, заслуженные артисты, иностранцы и прочая околокиношная публика, ну а кому есть дело до Вити? Никому. Саму Юльку тоже хрен обвинишь — способ стимуляции работает? Работает. А если работает, то надо применять. Вот и приходиться говниться.

Вообще, я уже из-за своих способностей фобию приобрел, причем нешуточную. Боюсь теперь пылесосов. Сильно очень. Ощущение, когда тебя, только что занимавшего целую комнату и при этом испытывающего определенное ощущение тесноты, трамбует в мешок на четыре литра… бррр. Врагу не пожелаешь. Я после этого скукоживания матом два часа разговаривал и чай хлестал как не в себя. Представьте себе, почтенная несуществующая публика, как будто бы вас втягивает в себя собственный анус? Да-да, вот это самое колечко мышц, которое вы можете сжать и частично расслабить. Вооот, а теперь представьте, что у вас там всё. Руки, ноги, глаза, уши. Всё в колечке жопы!