Книга Справедливая гордыня, страница 69 – Харитон Мамбурин

Дальше случилось несколько событий одновременно. Моментально приобретя фиолетовый цвет, рожа Габсалома Панибраха напряглась, выкашливая изо рта живую затычку, явно нашевелившую своим немалым хвостом в глотке мудреца что-то лишнее. Выкашлянный утконос угодил в лицо наносящему ну очень солидный удар под дых мудрецу мне, а кашляющий вой, вырвавшийся из Габсалома вслед за филийским вжухом, поставил точку в произносимом том заклинании. Было еще несколько событий, к которым можно было отнести копье Тами, воткнувшееся синекожему в то место, которым тот думал, или Матильду, чьи брошенные молотки постучались уже в мою спину, или болт из арбалета Мимики, попавший, опять-таки, в меня, но это всё были мелочи.

Большой страшный ритуал, расчерченный тут рунами везде по стенам, потолку, полу и воздуху, пошёл вразнос.

Загрохотало, затрещало, заулюлюкало, все цвета мира, завизжав ужасными голосами, бросились мне в лицо, а затем всё вокруг… взорвалось!

Во всяком случае, мне показалось именно так в момент, когда всё вокруг перекрутилось, заискрило, смешалось, а потом втянуло меня как ноздря первоклассника осеннюю соплю. Испугаться я не успел, просто потому что времени на это не было.

Разноцветная тянущая круговерть выбросила меня… в баре. В хорошем таком, прокуренном, полуподвальном, очень атмосферном баре. Даже выбросило меня атмосферно — не с грохотом на пол, дабы я прогремел на всю ивановскую надетыми доспехами и шлемом, а мягко и нежно завинтив мой зад на барный стул. Рядом с жутко мрачным мужиком в длинном бежевом плаще из плотной ткани, хмуро сверлящим взглядом стакан с вискарем. Рядом с хмурым на барной стойке лежала мятая шляпа и пепельница, набитая окурками. Бармен, мужик лет 50-ти, протирающий стакан прямо напротив мужика (за стойкой), даже глазом не дёрнул на материализацию рыцаря в полной броне. Он им, этим глазом, лишь плавно повёл на меня, одновременно с этим медленно и вопросительно поднимая бровь. Мол, что будете?

— Мне то же, что и ему, — потыкал я пальцем в качественно пьяного мрачного мужика, стрельнувшего в меня внимательным, хоть и мутноватым взглядом. После чего алкаш вернулся к созерцанию собственного стакана, а мне набулькали янтарного пойла в свежепоставленный. Не по-христиански, конечно, на палец, как говорят в этой ихней пендосии. А что это была она, я почти не сомневался. Антураж не давал. Пришлось изъять бутылку у не догадавшегося сопротивляться бармена и налить нормально, до краев. Выдув первую порцию, я, порывшись в инвентаре, добыл оттуда несколько завалявшихся серебряных колец (а может и платиновых), высыпав их на стойку в качестве оплаты. Тару, впрочем, не отдал, а налил еще. Бармен, натужно пытающийся возмутиться в начале всех этих мероприятий, отрадно для глаз прошёл остальные стадии, включая торговлю и смирение, а затем попросту сгреб кольца.

Великолепный мужик. Не издал ни звука, а уже обо всем договорились. Черт, я хочу на нем жениться, несмотря на его возраст, пол и мой гарем в наличии. Надо еще выпить, мозги никак не хотят запускаться и понимать, что произошло и где я оказался.

Врезав еще стакан, я понял, что нахожусь в другом мире. Один. Дисковый телефон у бармена, английские буквы на газете, да и федора у алкаша рядом… Причем, я точно не в своем времени — в моем уже не было нормальных кабаков, где можно было курить. А тут в никотине не так уж много воздуха.