Книга Гневная любовь, страница 123 – Харитон Мамбурин

Широким жестом раздёрнув шторы навстречу новому дню, я замер, оценивая это… новое дно. На торцевой стене здания, чтобы было видно из моей комнаты, висел на тросах почему-то сразу вспомнившийся мне фиолетовый половинчик, вылезший недавно из канализации под наши светлые очи. Он вот тут висел теперь и… работал. Заканчивал мой огромный портрет во весь торец. С подписью «У этого города появился настоящий Герой!».

Закрыть шторы. Я ничего не видел!

Сегодня был важный день — Народная партия штурмовала последний оплот мародёров и воров в городе. Пока мы обгрызали их владения по окраинам, центральная клика, управляемая одним вернувшимся герцогом и тремя баронами, окопалась с наемными войсками и подпевалами в нескольких центральных жилых и деловых блоках района знати. Они там все очень хорошо укрепились, заняв при этом территорию достаточно большую, чтобы методы отключения коммунальных служб не сработали. Это была большая проблемочка.

Профессиональные солдаты сейчас были у всех. И у патриотов, и у воров, и у народа. Их вообще в Шварцтадде было много, чай империя на переднем рубеже войны с демонами и всё такое. Проблема была в том, что кровопролития никто не желал, а вот отстоять свои права и убеждения (и награбленное) отчаянно хотели все. Еще одна большая проблемочка.

Ситуация была такова. Имеется противник, мудро занявший не особняки с дворцами, а блочные центральные здания района, представляющие из себя офисные комплексы, отели и элитные магазины с ресторанами. Получился эдакий эрзац гномьей фабрики, битком набитый несколькими тысячами защитников, среди которых во множестве солдаты, а также имеется немало магов, в том числе и боевых. Мы же, подошедшие к этой импровизированной твердыне, можем похвастаться куда большей кучей народа… только вот реальных бойцов тут, за исключением моего пиратского отряда, пара тысяч. А у остальных просто решительные лица.

Худшим же в ситуации были аж две вещи. Первая — бандюги герцога прекрасно понимают, на чьей стороне сила. На нашей, если в бой вступят пираты «мутной лагуны», или… на их, если не вступят. И то, всё относительно. Да и не можем мы взять этот бой на себя, никак не можем.

И это все понимают. Поэтому из окон верхних этажей на наши решительные лица смотрят их глумливые морды. Герцог — это не в тапок пукнуть, мужик в политике шарит. Не даром он себя объявил наследником императора, а его подчиненные имущество не воруют, а реквизируют. Меня этот мужик, по рассказам шпионов, ненавидит лютой ненавистью за провернутую аферу с выкупом имущества у малодушных. Мол, сам бы мог подсуетиться, денег у него как грязи, но уж больно резко мы стартанули, от чего самозванный преемник Диццендорна оказался у разбитого корыта, но с грудой награбленного, защищаемого вояками. Все окрестные дворцы пограбил, зараза!

Мародеры всё насмешливей орут из окон, показывая обидные жесты и некультурные слова на плакатах. Решительные лица у наших постепенно становятся злобными. Мы ждём, нервно сжимая в мозолистых трудовых руках оружие. Чего ждем? Кому ждем?

Герцога. Каравута де Триего Аваршуата Пильери, вскарабкавшегося на самую крышу, а теперь надменно озирающего нас с высоты четвертого этажа. По сторонам от высокого пузатого человека стоят двое магов с светящимися руками, проецируя вокруг себя и герцога мощное защитное поле, от чего высокорожденный не испытывает страха и трепета перед толпой гневных нас. Стоящих с решительными лицами, между прочим!