Книга Завистливое смирение, страница 90 – Харитон Мамбурин

— Вы ничего о нём не знаете! — пылко и презрительно бросили мне в лицо слова, а затем аккуратно небольшой сверток в руки. О как его задели слова о бесполезности. Закутанный в плащ возмущенно пыхтел и сопел, даже, наверное, забыв, что его жуют насекомые.

— К тому же, — поднял я полученный сверток повыше, — Я не знаю, что вы мне дали. Мы вынуждены доверять друг другу.

— Вы обычный вымогатель! — почти мученически простонал мой собеседник, явно держась из последних сил.

— Да, — не стал я с ним спорить, разворачиваясь и хромая на выход. Помахал еще раз свертком, а потом укусил напоследок, — Зато у меня всё получилось!

Нападать на меня не стали. Да и вообще, Агабахабара всех склоняет к миролюбию. Она со своими особенностями как сидящий на твоих яйцах комар, очень убедительно намекает, что всегда есть путь избежать насилия. А те, кто не понял, получают от местных рогатых слоников «в морду».

Помучавшись, ковыляя по городу, минут тридцать, я убедился в отсутствии слежки, после чего и перевоплотился обратно в молодцеватого, полупьяного и довольного собой Героя, ищущего приключений.

Они отыскали меня сами. Ну как отыскали? Просто проходя мимо пышного куста с благоухающими красно-бело-синими цветками, я обнаружил торчащую из растительности голую девичью ногу, которая горько плакала о чем-то своём. Заинтригованный, я продолжил осмотр, убедился, что рыдания доносятся не из положенного места, скрывающегося под кустом, а из-под вполне смелого и решительного розового нижнего белья, частично доступного моему взгляду. Убедившись, что формы вполне приятные, а значит, вызывают простое мужское сочувствие, я извлек за доступную ногу из кустов всё остальное.

Это оказалась никто иная, как всемирно известная певица и плясунья, кумир многих, а также причина бесчисленных мозолей на крепких трудовых руках у юных меломанов, то есть сама Датсуне Гику собственной пьяной и безутешной персоной. Ну, здесь хотя бы было всё понятно — Система запустилась, проклятие или что там это есть, вернулось, от чего нашим пятерым суперзвездам опять стало плохо. Вот у них не жизнь, а сказка — бухают то с горя, то с радости…

Приведя девушку в приличный вид, я взял её на руки и оттащил к товарищам. Не своим, конечно же, а её товарищам по беде, в их крепость одиночества. Предположение, что они пьют с горя, оправдалось на сто процентов, но при этом мне боком вышла моя мягкосердечность — как человека, знающего о их состоянии и заинтересованного в сокрытии тайны, меня эти нехорошие разумные просто не отпустили. Пришлось бухать.

Что сказать? Рожденный застрелиться в море не утонет. Одна радость — говорили мы мало.

По очевидным причинам.

У большинства котов беспредельно наглые морды. Несмотря на это их все равно будут любить больше кошек — у мохнатых четырехлапых мужиков куда больше времени и желания общаться с хозяином, реже и понятнее скачки настроения, ну и, конечно же, они крупнее, что безусловно приятнее. Вот такая вот гендерная несправедливость. Пофигу. Я люблю котов. Меньше, конечно, чем утконосов и женщин, но в топ-3 моего личного списка приятных существ они безусловно входят.

Кроме этой падлы.

Падла была здоровой, жирной и просто беспредельно наглой. Двухметровый блондинистый котяра в залихватски заломленной на затылок морской треуголке нагло скалился мне в лицо. Два его помощника, представляющие из себя тоже кошколюдов, но куда жиже в масти и комплекции, неуклюже пытались повторять за боссом.