Книга Завистливое смирение, страница 20 – Харитон Мамбурин

Крик души, прозвучавший на всю залу, в которой сосредоточенно надиралось множество народа, не остался без последствий. Огромный седой орк, почти незеленый от огромного количества шрамов, украшающих его полуголую тушу, поднял свои многочисленные килограммы с лавки, а затем, подойдя к гномке, с трудом приспособил свою огромную лапищу на изящное плечико девушки. Поместилось, правда, лишь два пальца.

— Сестра…, - прогудело из клыкастой пасти, — …мы все тебя понимаем, поверь! Крепись!

Зал поддержал здоровяка-ветерана согласным гудением, а после — даже общим тостом, где все выпили за психическое здоровье гномки. Не чокаясь. Сама она в данный момент взахлеб жаловалась на происходящее тому же орку, поддерживая скорость пития в 0.7 Саяки. Вот последней текущие странности таинственного квадрата были решительно по барабану — бывшую ведьму устраивал её новый прикид, устраивала таверна, устраивало содержимое стола, поэтому она, не мудрствуя лукаво, занималась излюбленным занятием, потребляя пищу и алкоголь насущные в свою худую, но безразмерную утробу.

К Матильде, несмотря на наш увешанный холодным оружием кортёж, уже трижды подходили с вежливыми, но очень нескромными предложениями. Конфликт, который буквально обязан был бы разгореться на столь шаткой почве, даже не начинал дымить — жрица строила из себя девственницу-рецидивистку с такой силой, что у подкатывающих рвался шаблон. Наискось! Возможно, прецендент бы и случился, только вот сам район был так напичкан минотаврами-хоботоносами, у которых мышцы бугрились даже на веках, что ни о каком принуждении кого-либо можно было не беспокоиться.

Однако, это работало в обе стороны.

Чувствующая себя категорически не в своей тарелке Мимика Фуому, испуганно бегающая глазами от одной неизвестной физиономии до другой, решила купировать причиняемый ей психический вред любимым способом — нанесением этого вреда окружающим. И достала за столом гитару.

…а потом удивленно заморгала, глядя на фиолетовый кулак размером с полторы её головы вместе с ушами, нарисовавшийся точнехонько под носиком кошкодевушки.

— Не петь, — сурово проскрежетал владелец кулака, совсем уж неприличного вида детина, незаметно подкравшийся к нашему столику, — Петь в Поллюзе. Петь и играть здесь — в морду.

И наша неугомонная певица ртом пожухла как юная библиотекарша в раздевалке команды негритянских баскетболистов!

— Где ж ты раньше был, сенсей…, - простонал я, роняя голову на сложенные на столе руки и вызывая тем самым злобный и опасливый взгляд Мимики.

— Здесь, — с достоинством, которое сложно было заподозрить в столь массивной туше, был дан мне ответ, совмещенный с постукиванием лапищей по левой груди, — Воть туть.

Вообще, это мне, саратоворожденному, хиханьки да хаханьки, а вот натурным жителям этого мира частичная неработоспособность Системы была как серпом по яйцам. Подумать только, нельзя определить с первого взгляда, как вести себя с человеком! Ты к нему, может, с уважением, а он, собака хитрая, 24-го уровня! Или вот гномка сидит мелкая, красивая, нос в пиве топит, глазками сверкает, ей уж точно на вид и 40-го уровня не исполнилось, а топор у неё за плечами тянет на пару-тройку десятков миллионов канис! Как без риска уговорить деву расстаться с топором в твою пользу? А вдруг ошибаешься и она под сотый? И сама тебя на всё, что захочет, уговорит?