Книга Завистливое смирение, страница 102 – Харитон Мамбурин

— И что? — полюбопытствовал я.

— Ты не куакарабилли, — нервно дернул хоботом старик, — Значит, можешь изменить своему слову. Моему народу нужно, чтобы ты бросил работать на Бенджоу Магамами, начал работать на нас. Мы скажем тебе, что нужно исправить. Ты это сделаешь. Мы заплатим. Много. Иначе…

— Иначе что? — улыбнулся я, — Наш с тобой договор будет длиться еще четыре дня. Я запросто могу поручить тебе охранять мачту моего корабля, а потом приказать ему уплыть в самую дальнюю от суши точку Агабахабары. Вы, куакарабилли, тяжелые. Не думаю, что ты хорошо плаваешь. Хочешь, сделаю еще интереснее? Я могу поручить тебе, как своему адвокату, сесть и начать придумывать мне оправдания. И ты тоже не сможешь отказать, да? Сгоряча на неделю согласился, сильно хотел за нами проследить? А могу еще веселее. Ты отправишься в четырехдневное путешествие в море, а я отправлю Саяку Такамацури в вашу столицу. С отеческим наказом не отказывать себе вообще ни в чем.

— Ты…, - поднялся на ноги Артхуул, темнея лицом.

— А еще я могу куда больше, старейшина…, - вздохнул я, — Хотите, расскажу кое-что о себе важное и интересное? Вам понравится. Это… перекликается с той ситуацией, что у вас здесь возникла.

— Говори, — сухо отреагировал абориген, падая назад на заскрипевшее кресло.

— Вы, наверное, немного в курсе, кто я такой, — охотно продолжил я, извлекая из инвентаря подозрительную кручёную цибарку, которой меня кто-то где-то угостил. Прикурив горько-кислую фигулину, я затянулся полной грудью, а потом, дав дыму настояться, выдохнул и продолжил, — Так вот, история очень простая. С тех пор, как я попал в этот мир, то и дело оказываюсь в опасных для жизни, чести и достоинства ситуациях. Не виноватый я, они как-то сами. Так вот, уважаемый Артхуул, знаете, как я с ними справляюсь? Создаю хаос. Неразбериху. Суматоху. Катавасию. Беспорядок. Анархию. Белиберду. Бред.

Каждое из последних моих слов причиняло куакарабилли почти физическую боль. Он морщился, дёргался, до хруста сжимал огромные кулаки, его левый глаз пробил тик.

— В моих интересах, господин Артхуул Гримгардот, просто-напросто закончить этот Турнир. А потом уплыть отсюда. И забыть вашу Агабахабару как страшный сон маньяка-трезвенника. Сейчас для этого тихого и мирного решения есть все предпосылки. Вы потом наверняка придумаете еще какой-нибудь способ отвадить отсюда менестрелей. Этот не сработал. Провалился. Но пока… пока еще никто не знает, кто виноват в том, что пятеро самых известных в мире исполнителей музыки были отравлены и что сами власти Агабахабары препятствовали расследованию. Если об этом узнают, то репутация вашей расы и вашего квадрата рухнет. Вам перестанут доверять. А доказательства… возможно, они у меня есть. А возможно, уже не у меня, а у надежных разумных, на тот случай, если со мной что-то случится. И это я молчу о возможной мести за опороченное имя от Бенджоу Магамами. Здесь он простой смертный, да? Но за пределами территории он могущественнейший маг, который десятками лет сможет развлекаться, топя идущие к вам сюда корабли. Вы об этом подумали?

Молчание длилось минут десять. Наверное, будь этот хитромудрый тип свободен, то он бы попытался меня арестовать или устроить покушение. Просто сгоряча, так как я практически признался в том, в чем он меня обвинял. К делу не пришьешь, но… Тут такое дело, что этим фиолетовым бедолагам действительно позарез хотелось изгнать всю эту музыкальную тусовку на хрен из их приличного архипелага. Или не позарез хотелось, а сам выбранный для этого способ был… очень большой редкостью. Плодом больших-больших усилий. Как только Артхуул увидел говорящую ртом Датсуне, он понял, что прахом пошли все их усилия и… психанул.