Книга Добрая похоть, страница 63 – Харитон Мамбурин

— Саякааааа! — тут же заорал я очевидное и самое вероятное.

— А? — высунула свою жующую голову с пивными «усами» девушка из камбуза.

— Фас, — коротко сообщил я ей, тыча в здоровенный корабль, нагоняющий нас с каждой секундой.

— Гм! — заинтересовалась та происходящим, облизала пальцы, а затем запустила в потенциального противника одним из своих заклятий, напоминающим светозвуковую гранату.

— Бум! — сказала магическая граната, детонируя за три метра до носа здоровенного корабля, набитого эльфами. Об щит, разумеется. Об магический щит. Я тут же слегка приуныл.

— Ах ты нехорошая волшебная женщина! — на сто сорок ладов сказали набившиеся на верхней палубе слегка ослепшие и оглохшие эльфы, протирая себе поврежденное.

— Ах так?! — обиделась на поклеп Саяка… а затем что-то сколдовала.

…ну как что-то. «Драку» она свою любимую сколдовала. Что же еще.

«Призыв Драки» заклинание не атакующее. Оно накладывается на зону, в которой все угодившие внутрь перемещаются в какое-то непонятное измерение, где их и отоваривают по мордасам на определенный процент от числа очков жизни. Серое, непрозрачное и неподвижное, с таинственными завихрениями и мелькающими в нём предметами и молниями, заклинание «драки» относилось к концептуальным явлениям.

И, разумеется, при встрече с двигающимся кораблем, облако «драки» просто прошло насквозь, собирая с палуб всех существ, подходящих под определение «противник». А затем, спустя несколько секунд, оно послушно иссякло, устраивая самый настоящий дождь из мужиков за кормой ушедшего вперед корабля!

— О! — наставительно сказала Саяка Такамацури, с удовлетворением рассматривая панику, страх, ужас, ненависть, и борьбу с парой акул.

— ААА!! — кричали эльфы, страшно волнуясь за свои жизни. Возможно, они бы даже хотели всё исправить, но, к их сожалению, это было невозможно. Рулить огромным кораблем было пока что некому, от чего он продолжал бодро переть вперед, слегка украшенный паникующими матросами на мачтах.

— Молодец! — похвалил я бывшую ведьму, аккуратно бросая взгляд искоса на других членов экипажа.

Тами болела за акул. Мимика облегченно улыбалась. А вот Матильда… жрица сидела с самым насупленным видом, не отрывая взгляда от бултыхающихся в воде негодяев. Лицо её было печально и угнетено какими-то нехорошими мыслями.

И снова это «жжж» неспроста. Запомним-запомним.

— Товарищ Веритас! Прямой курс на Барижулайзийу! — скомандовал я, не желающий думать о зловредных жрицах и их без сомнения чересчур гуманных мыслях.

— Так точно, капитан! — бодро отозвался корабль, первый раз заставляя меня задуматься о том, что возможно стоит его оставить и себе.

Впрочем, будущее покажет. А пока магия надувают паруса, белые барашки волн бьются о борт корабля, ветер доносит до нас умоляющие крики поверженных врагов, Виталик обнюхивает кошкодевочку, а курс снова лежит в какую-то задницу бытия. Это в принципе совершенно ничего не значит как вообще, так и в частности, но бодрости вся эта атмосфера определенно придает!

Дневник наблюдений капитана Мача Крайма за подозреваемой Матильдой Шлиппенхофф

День 1

Плаванье проходит спокойно. Кукумбер Веритас радостно прёт вперед, в неизвестные никому из живых дали. Полагаемся на него. Недостаток доверия компенсируется пивом. Подозреваемая сидит на носу, ни с кем не общается, демонстрирует обиженный вид. Не реагирует даже на огромную стаю водоплавающих сусликов, сопровождавшую корабль несколько часов. Очень подозрительно.

День 2

Командой было принято почти дружное решение отвлечься от скучной подозреваемой на зажатую Мимику Фуому. Последняя была подвергнута интенсивному допросу с участием Виталика и алкоголя. История кошкодевочки оказалась простой — после побега от жуткого меня, они с Рюукой Какаротто, некоей буйнопомешанной на бодибилдинге кицуне, долгое время не решались выйти к цивилизации, выживая в диких лесах и поднимая уровень. Психика девушек была сильно надломлена моими воспитательными мерами (это хорошо), от чего они приобрели навязчивую форму антропофобии. В один определенный момент белошерстная кицуне преодолела этот страх, но не в силах (желании) помочь напарнице, бросила ту в чаще леса, уйдя вместе с странствующим орденом паладинов Кеаматта, Бога Справедливости. Оставшись одна, Мимика долго странствовала по дикой местности, пока не наткнулась на путешествующего торговца книгами. Не смея показываться ему на глаза, она тайно следовала за ним по пятам, одалживая книги из его рюкзака, чтобы развеять скуку. Так она и узнала о существовании приобретаемого навыка «Голос Сирены», что мог помочь ей осуществить свою мечту, став признанным бардом. Мечта детства, которой Мимика Фуому посвятила всю свою жизнь, оказалась сильнее более поздних страхов, что и позволило девушке преодолеть антропофобию, отправившись на Турикат. Дополнение: она теперь не испытывает навязчивого желания петь при каждом удобном моменте (Долго выживала в лесу, привыкла к режиму молчания. Это очень хорошо, иначе мы бы её убили). Дополнение 2: этому существу, выглядящему как худой 14-летний подросток — 34 года!! 34!!! Дополнение 3: веду работы по отучению Саяки и Тами называть кошкобаб… девочку бабушкой. И кошкобабой. И женщиной-кошкой.

День 3

Поймал Тами, уговаривающую Мимику спеть. Наложил дисциплинарное взыскание. Следом за тем же самым была поймана Саяка. В ходе допроса призналась, что тоже хочет дисциплинарного взыскания. Пришлось выдать. Устал. Подозреваемая ведет себя подозрительно тихо, ни с кем на контакт не идет, молчит, сидит одетая. Даже Виталика не гладит. Привычное поведение полностью отсутствует, под вечер была замечена в одном из самых глухих нарядов. Часто бормочет себе под нос. Нехарактерно. Продолжаем наблюдение.

День 4

Дисциплинарные взыскания идут одно за другим. Я обезвожен. Приходится их заменять подзатыльником с помощью молотка и «грязной победы». У Мимики рецидив и истерика после первой экзекуции некоей рыжей гномки. Поем песни под гитару бардессы, накачанной успокоительным. Подозреваемая подозрительно косится на нас и почти не прекращает бормотать. Ест мало.

День 5