Онлайн книга «Усердная жадность»
|
А затем случились я и Саяка. Одай, подхвативший нас буквально задаром, решил, что поймал птицу удачи, одним махом спустив с бедной птахи штаны, но, в итоге, после того как мы стакнулись в одном городишке с Библиотекарями и демонами, он внезапно понял, что пригрел у себя на груди враждебного дятла. Смертельно опасную гадину, правда, смертельную не для себя, а для своей тщательно пестуемой репутации. Меня. За нашими с Саякой спинами клубилась буквально черная туча мрака и разной гадости. Разбой, нападения, ограбление и разрушение Великой Библиотеки, где нам приписали не только Книгу Всего, но и половину Архива (точнее той его части, где хранилось наиболее ценное), ложь и поклеп разных заинтересованных лиц с другого континента в таких объёмах, что мое причисление к лику пророков в Хаис Лумпуре просто потерялось на фоне лжи, смешанной с правдой. Наш старичок несколько раз едва не дал дуба, пока читал все сводки. Поэтому, в тот момент, когда он вроде как «обрадовал» нас тем, что мы едем дальше напрямки, был на самом деле моментом предательства. У Одая Тсучиноко были номера магиконов Черного и Белого Библиотекарей. Правда, он слегка опоздал с ними связаться. Ларисса и Ксения Донкревили, когда им позвонил наш оябун, были возле какого-то острова посреди океана, руководили спасательной операцией. Но обещались вскоре быть. Приложив все возможные усилия. — Вот так это будет, осёл! — бушевал старик, — Ты отстоишь церемонию коронации тихо и мирно, иначе рыжей гномке перережут горло! А затем вас у меня с рук заберут те, которым плевать на репутацию и на все остальное! Их волнуешь только ты! Что? Доумничался?! Там не только Библиотекари тебя видеть хотят! Сюда едет сама Датарис! Богиня во плоти! — Ох…, - непритворно удивился я, — Еще скажи, что на огромной свинье… — Как ты…, - Одай осекся, — Тебе лучше знать, кого ты сделал своими врагами. Теперь они с тобой рассчитаются! — Изгони меня из Тсучи-гуми, — потребовал я, — Не желаю иметь с тобой ничего общего! — Потом — обязательно! — ухмыльнулся старик, уходя, — Не могу же я позволить, чтобы на коронации моего внука присутствовал преступник! Дед встал, показательно кряхтя и отряхивая свой тыл, а затем, уже развернувшись ко мне спиной, злорадно бросил: — И не думай, Герой, что Кинтаро тебе чем-нибудь поможет! Ты будешь присутствовать только на коронации… а вот присягу ему будут приносить позже. Гораздо позже. Так что никому и ничего он приказать не сможет. С тобой, к этому времени, уже будет покончено! А затем он ушёл, оставляя меня наедине с весьма грустными мыслями. Нет, мне не было обидно за то, что я просчитался с этим человеком. Тут, скорее, была моя собственная ошибка — погрузившись в веселую сказку, я смог совершенно забыть, что для окружающих, как бы они не выглядели и как бы себя не вели, это совсем не веселая сказка, а самая настоящая жизнь. Кто бы мог подумать, что нами была встречена не живая легенда, а лишь неумеха-правитель, настолько безнадежный, что убежал с собственного трона? Да никто, никак и нигде. Одай сам молчал как партизан, даже его собственный внук не знал кто он есть. Но кое-что меня заставляло улыбаться. Если сюда, прямо в Аустоламб, прямо в императорский дворец прибывает целая куча женщин, желающих мне лютой смерти, то это неминуемо гарантирует бардак. |