Онлайн книга «Прожорливое терпение»
|
Нет, всё было правильно. К мирной барже, забитой чурками и бревнами, плыло около полусотни наглухо татуированных мужиков в белых трусах или набедренных повязках, за которые были заткнуты узкие японские клинки в деревянных ножнах. Некоторые держали оружие во рту, страшно оскалившись. Мужики быстро работали руками и ногами, не сводя с нас угрожающих, а то и откровенно ненавидящих взглядов. 30-45-ые уровни. Нам кирдык. — О, точно! — вспомнил я, — Матильда, ты же умеешь телепортироваться! Подержи Саяку, я её сейчас добью, чтоб не мучилась. Сделаю себе приятное. А ты потом беги, спасайся. Жизни тебе хорошей, мужа славного, здоровья побольше… — Ыыы! — начала бесплодно вырываться из ставших вдруг очень крепкими объятий жрицы бывшая ведьма, — Ыыыы!!! Всё это время Тсучиноко Одай стоял на носу своей баржи со спокойным видом принявшего свою судьбу человека. Ну, его я убить не успею, да и кто будет деда мучить? Быстро помрёт, зато как полагается — в старости и от холодного оружия. Прямо гордость за него берет. Всё у старика в жизни получилось! Саяка вертелась, извивалась и орала, мешая мне прицелиться для удара милосердия, от чего я с блондинистой жрицей вынуждены были постоянно переступать с ноги на ногу и грязно ругаться. Время с полимерами пропадало ураганными темпами… всё-таки пропало. Как-то так получилось, что мы все дружно замерли — Матильда со вцепившейся ей в плечо зубами Такамацури, я, доставший меч из инвентаря и… полная лодка полуголых злых мужиков с холодными оружием, злобно на нас таращившихся. Прошла пара секунд, я даже увидел перед внутренним взглядом белый чистый лист бумаги, с надписью сверху по центру: «Завещание»… А затем… — Оябууууууун! — дружным хором взвыли мужики, начиная бестолково и припадочно суетиться вокруг продолжавшего стоять с независимым видом старика Тсучиноко, — Оябууууун-сама! — Оябун, вы целы? — Вы здоровы?! — Что они с вами сделали?! — Убьем их, братья! — Порежем на ленточки! — Стойте, сначала нужно узнать, не отравили ли они оябуна! Не упускайте их из виду, братья! У Матильды от такого поворота судьбы аж Саяка из рук выпала. Со стуком. Я, слегка окосев, наблюдал, как целая орава японской расписной гопоты, выполняет все возможные поклоны и приседания по сторонам от гордо смотрящего вдаль дедана. Наконец, выполнив, что ему там по-оябунски взбрело в голову, или просто надоев вкушать свежий воздух с носа лодки, Тсучиноко Одай подал голос, рявкнув: — Дурачьё!! И пошёл разносить своих полуголых верноподданных бандюг, так как никого другого татуированные якудза оябуном (боссом) не назовут. За торопливость, косность мысли, поспешность выводов и даже, кажется, за плохой стиль плаванья, от чего у мужиков натурально случился экстаз. Он же видел, как они плывут! Он смотрел! Отдельно досталось за нас — мол, как можно было подумать, что он у нас в плену, когда стоит свободно, а оружия ни у кого нет? Отара разноцветных овец радостно и униженно блеяла в ответ на вполне обоснованную критику, елозя голыми задами на занозистых досках и порываясь устроить нам троим харакири. Почему? Да уже просто так, от избытка чуйств и энтузиазма, за что старик Одай чуть не охрип, называя их дурачьем. В конечном итоге, когда голос его рассудка достучался до пустых голов подчиненных, которые чисто в порыве дурной мощи три часа бегом неслись от деревни вверх по течению, дабы поскорее встретить любимого босса, мужики всё-таки вняли, выстроились в две шеренги, а затем хором сообщили нам троим, что извиняются, не признали, и вообще больше такого не повторится. |