Книга Прожорливое терпение, страница 39 – Харитон Мамбурин

— Очнулся! — громом с небес пронзил мой воспаленный мозг ужасающий вопль, — Гад! Дурак! Изменщик!

— Чпш… — попытался я издать какой-то звук, но не преуспел.

— Растратчик! Негодяй! Мерзавец! — продолжало меня прессовать.

— Эээ… — вновь предпринял я попытку к жизнедеятельности. Тщетно.

— Похабник! Эксплуататор! Отравитель!

Внезапно я понял, кому принадлежит голос — Саяке. Удивление от того, что она знает столько слов, позволило аккумулировать остатки сил в организме, чтобы посмотреть на то, что происходит.

Слегка зеленоватая девушка, пошатываясь и пыхтя, держала бой против… трех мышей второго уровня, ловко отскакивающих каждый раз, когда бывшая ведьма наносила удар длинной веткой. Мыши были агрессивно настроены, но безвредны точно также, как и Саяка. Оценив диспозицию, я перевел глаза на окружающую среду. Это была полянка в умеренно густом лесу, залитом ничем иным как ранним утренним солнышком. Последнее легко определялось как по наклону лучей, так и по сырости моего собственного одетого организма.

— Да помоги же мне, Мач! — возопила Великая и Мудрая, продолжая размахивать веткой как метлой, — У меня уже десять очков здоровья осталось!

— Ладно, — утвердительно покивал я, вставая на карачки и собираясь прогрессировать дальше, — Но где мы находимся?

— У Библиотеки!

Путем допроса спасенной от мышей гражданки Такамацури выяснилась пара дополнительных фрагментов того, что случилось… позавчера. Или с позавчера на вчера, если уж быть совсем точным. Ну да, это утро в лесу было совсем не «завтра», хотя эксперименты с ягодами такоссента у нас начались где-то в три часа пополудни… позавчера.

В общем, обиженным тоном мне было поведано, что гражданка, очнувшись в легком хмелю, обнаружила, что вокруг нее происходит маленький и очень приятный междусобойчик, богатый разными ароматами. Душевность происходящего лишь портила (очень сильно портила!) шикарная зеленоглазая блондинка, большая часть одежды которой была в очень сильном беспорядке, демонстрируя слишком много во всех смыслах. Причем, так как пили старик, рыцарь и усталый Герой, то частичная обнаженность блондинки была виной лишь её самой — элементы одежды постоянно норовили упасть с её фигуры. В основном блондинка была занята тем, что пьяно икала, пыталась читать мораль и проповедовать во имя Аллеаллы, но её совершенно не слушали, пожирая глазами сиськи! (на этом месте у бывшей ведьмы едва дым из ушей не пошел). Более того, вся троица бессовестных гадов, не разбудивших Саяку в самом начале, умудрялась еще поддерживать свой мужской разговор, не отрывая глаз от прелестей попутчицы! (то-то глаза так болят)

Долго ли коротко, в такой атмосфере прошло несколько часов, в течение которых народ напивался далее и болтал. Саяка приняла во всем этом деятельное участие и даже смирилась с полураздетой особой, но потом как-то прикорнула буквально на секундочку, а когда открыла глаза — все уже поменялось. Вокруг стемнело, гном храпел, жрица самым наглым образом лезла на её Мача, а тот, самым простецким образом отпихивая красивую девушку, убеждал господина Масахиро в том, что рыцарю нужно не гробить себя в пыльных библиотеках, а принять самое деятельное участие в торжестве добра над злом, уйдя воевать Князя Тьмы на континенте Хелис. Масахиро Рук говорил, что идея хороша, у идеи есть душа, но есть непердо… непредо… непреодолимые обстоятельства, а именно — нет денег на перелет и нет талисмана-переводчика.