Книга Прожорливое терпение, страница 37 – Харитон Мамбурин

Для организмов бывалых воинов и одного куда более бывалого водителя повозки фляги, даже такой здоровенной, надолго не хватило. Следом за ней настал черед парочки небольших мехов плохонького и слабенького винца, бывших у Масахиро просто по случаю — слегка отдающая кислинкой жидкость была усвоена как компотик, после чего перед нашей маленькой, но очень дружной компанией возник вопрос жизни и смерти — где достать еще?

Предложение обратиться к впереди следующему каравану за гуманитарной помощью дед Жукар, а именно так и звали гнома, с горечью отверг. Мол, его деловая репутация пострадает. Я, глядя на здоровенную сизую блямбу носа гнома слегка призадумался, не пострадала ли она уже настолько, что тот не имеет никакой надежды получить искомое, но озвучивать не стал. Несмотря на видимый стаж длительных возлияний, старик нимало не скорбел по живительному напитку, упавшему в наши желудки. Но вот по внезапно закончившемуся банкету скорбели все, испытывая священное и чисто русское чувство под названием «недогон».

В тщетных попытках понять, что делать дальше, прошло минут пять, после чего у хозяина повозки сдали нервы. Грустно щелкнув толстым мозолистым пальцем по одному из бочонков, продолжающих издавать чрезвычайно вкусный запах чего-то настоянного и алкогольного, дед Жукар начал рассказывать грустную и трагичную историю, почему вот это — нам нельзя.

— Библиотекарши… стервы, — жаловался нам гном, гладя пузатый бочонок как родную спящую внучку, — Закупают у нас такассент в таком виде. Пить его нельзя, очень уж плохо будет. Ягоды эти растут в лесах только у нас. Вся деревня собирает, а затем я отвожу. Но обидно же! Меня пару раз угощали тем, что эти книжные дуры делают с такассента, я чуть язык не проглотил! А рецептом не делятся! Никто не знает рецепт! Я 80 лет в караванах хожу, везде побывал! А мой отец так и на всех континентах моряком плавал! А рецепта никто не знает!

Очень уж это старого пропойцу огорчало, так, что мы тоже приуныли, пока в мой не слишком трезвый рассудок не заглянула вполне удачная мысль.

— О! — сказал я, поднимая указательный палец кверху и купаясь в лучах пристального внимания собутыльников.

Алкоголь — это тоже кулинария. А раз я могу превращать если не в вино в воду, то продукты в пищу, то почему бы не попробовать раскрыть рецепт жадных библиотекарей такому милому и щедрому гному, да еще и в процессе дегустации полученного? Раз рецепт тайный, ингредиент особый, значит — нет никаких проблем в получении именно нужного продукта? Ну, в идеале? А если без идеала, то в любом же случае, у меня должно было получиться нечто а) съедобное б) алкогольное? А мы именно в этом и нуждались!

— Мед!

— Есть мед!

— Мед есть, а результата нет. Держи, дед Жукар, мед назад. Хотя нет, не держи, пусть лежит. А вдруг пригодится?

— А… не сопрешь?

— Побойся новоизбранной богини! Которая верховная! Я Герой!

— Потому и спрашиваю!

— Какой ты недоверчивый… Соль! Пряности! Сахар!

— Есть… есть… нет… оп! Смотри, что-то получилось!

— «Истерикский хмельной тантан»… гм. Давайте пробовать!

Странная густая жижа ярко-желтого цвета, полностью отличающимся от исходного черно-красного сока с ягодами, разливается по глубоким мискам, предусмотрительно зажатым в решительных руках. Густой аромат с неизвестно откуда взявшимися нотками цветов бьет в ноздри. Вкус обалденный — резкий, глубокий, освежающий, с кислинкой.