Книга Прожорливое терпение, страница 125 – Харитон Мамбурин

Дед Одай, вновь нацепивший на лицо маску непоколебимой суровости, бросил на меня укоризненный взгляд. Времени у него оставалось только на это, так как его ревущая от радости копия, лишь лет на сорок моложе, да килограмм на 60 тяжелее, уже почтительно и быстро выволакивала старика наружу, тряся своей кустистой бородищей с подпалинами. И… она была не одна. Еще два почти таких же низких и квадратных гибрида Тсучиноко с гномом скакали от другой пристройки, тряся руками, головами и бородами.

Наобнимавшись с сыновьями, дед вновь закатил речугу о том, что он тут проездом и что ему нужно дальше, причем намного, поэтому если мастера «Пристанища машин» проведут ему полный техосмотр вне очереди, то он будет жутко благодарен. Старика тут же начали уверять, что за мастерами не заржавеет и вообще, как только таинственный мужик с таинственной полуголой теткой покинут транспорт, так сразу всё и начнётся. Правда, вновь оторвавшиеся от папани плоды его греха с какой-то могучей гномкой, тут же вновь залезли в Читозе, выволакивая из нее коматозного Кинтаро — племяннику они радовались так громко, что у меня гудело под шлемом.

Само «Пристанище Машин» оказалось давней механической мастерской, где бородатые гномоподобные мужики управляли другими мужиками, чиня всё, от парохода до чайника, в чем и добились очень неслабых высот.

Спустя пару часов, после торжественного малого питейного события, призванного отчасти скрасить трудовому народу ожидание перед большим, Одай Тсучиноко отозвал нас с Саякой с этого праздника жизни, чтобы сказать… нууу, что мы тут немного лишние, так как роль свою уже сыграли.

— Вы можете денька три провести в Усаноо так, чтобы город остался стоять? — с плохо скрытой надеждой осведомился оябун, глядя как три его квадратных бородатых сына достают держащегося на честном слове и силе воле внука. Механики были откровенно дружелюбно настроены и искренне рады, но это не изменяло грустного факта, что каждый из них был центнером жилистой бородатости, неожиданно появившейся в жизни пятнадцатилетнего паренька. А мало кто будет рад внезапным трем центнерам бородатости, облепляющим тебя со всех сторон!

— Вот хватит нас того-этого! — недовольно заметил я, под кивки одетой под секси-горничную Саяки, — Мы сейчас пойдем себе спокойно в гостиный двор, возьмем много еды и пива, а ты за нами через три дня пришлешь.

— И что, прямо будете сидеть и пить три дня? — недоверчиво прищурил глаз Одай.

— Лежать и пить!

Саяка зарумянилась, а я счастливо и металлически хрюкнул в шлем. Старик завистливо повёл носом, отворачиваясь и отправляясь на спасение внука. Ну а мы отправились в Усаноо! Ура! Наконец-то выходные!

Маленький и уютный городишко Усаноо был как будто бы создан для того, чтобы в нем спокойно отдыхалось. Весь покрытый зеленью, абсолютно весь, он пах цветами, провинцией и покоем. Одно из тех мест, где по неделе обсуждают захромавшую корову. Мы неторопливо пёрлись в центр этого маленького деревенского рая, а мое лицо под маской и шлемом неудержимо расплывалось в блаженную лыбу. Тишина, покой, еле шевелящиеся граждане, лениво волокущиеся по своим делам — сразу видно, что тут происходит только нифига. Сейчас мы забуримся в Саякой в гостиный двор, закажем по три раза всё меню, а потом предадимся обжорству и разврату, не беспокоясь за то, что кто-нибудь выпрыгнет из-за угла, чтобы нас чем-нибудь озадачить…