Книга Ленивое мужество, страница 100 – Харитон Мамбурин

Деревня оказалась большой и во многом похожей на Гаватанарту — множество деревянных зданий, увитых плющом, вдоль стен которых стояли кадки с большими красивыми цветами. С населением тоже был полный порядок, ведьмы самой разной комплектации двойками и тройками куда-то спешили, наводя суету и оживленно размахивая руками и языками. Прислушавшись, я понял, что в селении творится какая-то нетипичная, но явно праздничная суета — девочки, девушки, женщины и даже старушки, которым уже стукнуло двадцать пять лет, все они тащили корзины со снедью, стулья и прочие горшки в центр селения.

Гм, товарищ Пушкин, как ты мог сочинить те строки, про вошедшую в комнату женщину, которая «была немолода, ей стукнуло уже двадцать лет»? Они ж со мной на всю жизнь остались! Или это был не Пушкин?

В целом, душой я кривил не со злобы, а скорее из чувства социальной справедливости — на моих глазах откровенно эксплуатировался возраст. Чем моложе была ведьма, тем больший груз она волокла и тем сильнее была понукаема старшими, важно шествующими почти ни с чем. На меня все эти дамы, просто обожающие робы темных оттенков и широкополые шляпы с острыми концами, не обращали ни малейшего внимания. Ну идёт мужик в доспехах, и что?

Ну я и шел туда же, куда и все. А почему бы и нет? Бегать с криками? Брать заложников? Задрать мантию вон той вон величавой старушке в шляпе с красивым бантом изумрудного цвета? Нет уж, я не на распродаже китайской электроники с огромными скидками.

Топая по направлению с остальными, я вскоре вышел на площадь, тут же поняв, почему дома в деревне стоят так тесно и часто. Она, эта самая центральная площадь, была роскошно большой для поселения, а также имела в центре здоровенный могучий дуб, украшенный тысячами свисающих с его ветвей бумажных лент. Под этим самым дубом и царила праздничная суета — стояли столы, дымили костры, бегали и смеялись дети. Лепота!

Нельзя сказать, что вокруг были лишь разумные женского пола в мантиях до травы. Местами на глаза попадались просто одетые мужики и подростки, занимающиеся тяжелым физическим трудом вроде перетаскивания бочонков, возле колодца стоял с упоением чесавший собственный круп кентавр с поросшей густым волосом грудью, а на паре веток дуба я заметил существ, сильно походящих на гарпий. Правда, в отличие от настоящих западных гарпий, эти частично покрытые яркими перьями девушки были очень молоды, весьма милы лицами, а еще носили нечто, похожее на нижнее белье закрытого типа. Что-то мне подсказывало, что проверять траву под этими «птичками» в поисках помета не стоит.

— Так! Ты что тут ходишь? — налетела на меня крепко сбитая запаренная девица, настолько рыжая и конопатая, что я даже сначала принял её за существо неизвестной расы, — Зачем доспехи напялил, дурак?! Стражника изображаешь?! Отлыниваешь?!! А ну за мной!!

Отточенные за годы жизни в Саратове инстинкты тут же встрепенулись, четко сигнализируя мне, что рыжая самым бесстыжим образом планирует меня припахать к бесплатной трудовой деятельности, но я себя переборол, удерживая от справедливого возмущения, а потом поспешил за ней, меняя броню на потасканное цивильное тряпье. Оценив мой наряд, конопатая возмущенно фыркнула, коротко мотнув головой, а затем действительно загрузила работой.