Онлайн книга «Псалом дробовика»
|
— Мда, — вернувшаяся из инспекции Момо задумчиво чесала голову стволом огромного «кольта», — Мужик прямо сегодня поехал чердаком, зарубил бабу, а затем выключился на кровати. Ну нахер. Я не хочу об этом думать. Хочу выстрелить ему в лицо из этой дуры! — Стреляй, — разрешил я, — Он мне больше не нужен. — … знаешь, что мне в тебе нравится, Петр Красовский? — Мм? — Ты тонко чувствуешь людей. Прямо понимаешь их. Располагаешь к себе и вызываешь доверие! — заявила коротышка, без тени колебания надвигаясь на лежащего на полу негра, — Поэтому я тут решила… — Что? БАБАХ! Выстрел разносит голову Мбанги, а отдача пихает державшую двумя руками пистолет девчушку назад так, что мне приходится ловить её за затылок, чтобы удержать от падения. Даже не пытаясь вернуть себе вертикальное положение, лишь напрягшись, чтобы остаться стоячей, Момо задирает голову так, чтобы встретиться со мной взглядом. — Я раньше хотела обложиться взрывчаткой и подорваться, если Сильвио умрет! — с ухмылкой заявило мне это стихийное бедствие, — Но теперь, думаю, что, если вдруг чё — я приду к тебе жить! Девки поделятся! Не переживай! Сисек у меня нет, зато такое умею! Глава 5 Чаша терпения Когда бинтуронг кем-то не доволен, он привстает на задние лапы, чтобы в падении, с усилием, пихнуть передними типа, вызвавшего его гнев. Повторяет он это действие несколько раз подряд, чтобы уже точно донести свою точку зрения до негодяя. Обычные «кошачьи медведи», весящие шесть-восемь килограмм, создают достаточно чувствительный импульс, способный пронять даже человека. Соня весила уже около двадцати пяти, а вот её оппонент около пятидесяти. Это создавало совсем другие вибрации. — Спасите! — прохрипел вдавленный в диван альв, на котором ярился злой бинтуронг. — Не буду, — прохладно отозвался сидящий в кресле я, — Ты сам вступил на кривую дорожку, Алебастр. Никто тебя не просил так поступать с нашей Соней. — Кха! — выдал отшельник-хакер после очередной атаки фырчащего зверя, — Я же! Ей дал! — Ты дал ей фруктов, причем на кухне, а сам убежал к себе есть куриные крылышки! — веселящаяся вампиресса, которой расчесывала волосы Норма, пыталась не смеяться, но получалось плохо, — Конечно, она всё поняла! По запаху! Пум! — Кххх… С появлением в доме-крепости людей, гастрономические возможности альва, ранее питавшегося лишь рационами, предоставляемыми людьми «Стемии», резко скакнули вверх. Алебастр принялся изучать королевство вкусов, пользуясь нами для принятия заказов от посыльных. Разумеется, этот прожженный прагматик зажал поделиться острыми куриными крылышками с бинтуронгом, и, разумеется, Соня его сейчас за это наказывала. — Она мне сейчас ребра сломает! Кха!! — Она считала тебя семьей, мошенник, — Марий, пытаясь звучать сурово, еле сдерживал насмешку, — Частью стаи. А ты отнял у неё кусок мяса изо рта. Юки. А ну унесла ветчину! Не мешай процессу! — Это было моё мясо! Кха!! — Ты, кажется, не улавливаешь, как работают женщины… — покачал я головой, улыбаясь, — Они не любят, когда ими манипулируют. Да, Сонечка? Брось плохого дядю, иди ко мне, я тебя поглажу, я тебя утешу. Мы Юки позовем, она нам ветчины принесет… Широсаки, только что вернувшаяся с кухни, посмотрела на меня как на предателя, а затем уставилась на ворчащую Соню, соскочившую к своей жертвы и бегущую ко мне за обещанным. Вскарабкавшись ко мне на колени, массивный зверь принялся с сопением устраиваться, размахивая хвостом. При этом чрезвычайно умный бинтуронг поглядывала на застывшую кицуне с четко определимым вопросом в глазах, мол, когда будет ветчина? |