Книга Псалом дробовика, страница 2 – Харитон Мамбурин

Не только воспоминания, но и новые образы. То, о чем он не мог знать, не мог догадываться, не мог вообразить.

…Момору, редкостный японский ублюдок, но неплохой друг? Арзан поймал за него пулю десять лет назад. Тьма намекнула, что он мог быть мужеложцем.

…Марко-Бумага, человек, которым Амьяни всегда восхищался? Тьма показала, что тот плотно лежал под китайцами, у которых на него был какой-то жуткий компромат. Настолько жесткий, что этот человек целовал китайцу ноги, обутые в начищенные туфли…

…Хобо, пёс, бывший у Арзана в детстве и умерший, как и миллионы собак, под колесами автомобиля? Может, в тот день его отравила соседка, подбросившая какую-то дрянь на газон… или нет?

Ложь, правда, иллюзии, всё смешивалось в разуме старого уборщика трупов. Через неделю после того, как вокруг него поселилась тьма, он пошёл к колдунам. Он знал их. Они знали Арзана. Колдуны не помогают тем, кто может вырезать у них сердце в случае неудачи. Они отправили его… к коллегам. Он всё понял сразу. Через две недели он пошёл к психиатру. Тот назначил анализы и таблетки. Арзан попросил его выписать рецепт на другие таблетки, те, что помогут ему проспать без снов хотя бы две-три ночи. Он попросил передышку. Врач пошёл ему навстречу.

…и тьма тоже. Он не успел принять лекарство, как в голове мелькнула чужая снисходительная мысль: «Прими, выспись. Я подожду. Так даже интереснее…»

На третью ночь Арзан принимал таблетки, чувствуя, как сходит с ума. Две ночи ему ничего не снилось. Две ночи он «отдыхал», не зная, что этому заслугой: зло, заразившее его жизнь, или всё-таки таблетки.

На четвертую ночь еще одна чужая мысль.

«Скучал?»

Он выдержал еще три ночи. На утро в ванне, в зеркале, он увидел Арзана Амьяни… но он не знал этого человека. Вся его жизнь, все моменты, всё, что составляло «я» — теперь было растоптано. Свежие картинки поверх смутных воспоминаний. Всё обесценено, всё перепутано, всё… пропало.

— Зачем? — он спросил, уставившись в зеркало, подспудно ожидая, что ответит отражение, пялящееся на него безумным взглядом, — За что?

Самый важный вопрос. Он творил в жизни всякое, если верить памяти, но ничего, что выбивалось бы из норм Старого города. Он просто был крутым малым, без перекосов. Заслужил ли пулю? Конечно. Да и похлеще тоже. Но такое? Подобное? Нет.

Отражение не ответило, голос, всё тот же, что звучал ранее в его голове, откликнулся из тени под ванной. Тихо, вкрадчиво, насмешливо.

— Оу… Не знаю. Мне всё равно.

Тогда человек, стоящий перед зеркалом, понял — его убили. Не пулей, не ножом, совершенно иначе… но уже неважно. Арзан Амьяни уже мертв. Его уже не было.

Протянув руку, он засунул её под раковину. Там, на скотче, был прикреплен пистолет. Старый надежный «тридцать восьмой», с полным барабаном решений. Ему требовалось только одно.

Арзан Амьяни, выдрав пистолет, не испытывал сомнений или страха. Он… нет, его тело приставило ствол к подбородку, закрыло глаза и нажало спусковой крючок. Выстрел. Брызнуло красным на кафель стен. Тело упало на пол, тяжелый револьвер расколотил старую плитку. Воцарилась тишина, нарушаемая только звуками падающих капель из неисправного крана.

Тьма под ванной медленно рассеялась, оставив после себя драную древнюю паутину, ржавые трубы, да подтекающую по плитке кровь.