Книга Псалом дробовика, страница 10 – Харитон Мамбурин

Одно из них, компактное, худощавое и совершенно голое, я одел в найденные около кровати шмотки, только задом наперед, просто из вредности. Тело не протестовало, его разум отсутствовал как данность. Второе тело, одетое, к счастью, покосилось на меня глазом, на котором потекла вся подводка, а затем притворилось мертвым. Его я в машину первым и потащил. «Тойота», что характерно, была чиста, цела и невредима, лишь слегка присыпана пылью из воронок, оставшихся от взрывов перед домом.

Что же, теперь можно и возвращаться. Первой я в машину занес притворяющуюся бревном вампирессу, несколько раз встряхнув симулянтку по дороге, а вторым уже одетую Юки, натурально пребывающую не в этой реальности. Солнышко уже вовсю жарило, и я бы с удовольствием поехал медленно и печально, чтобы хитрой Хатсбург стало совсем чудесно, но самочувствие протестовало. Ему, самочувствию, очень хотелось снова в прохладный душ, а потом в кровать.

На пути исполнения этих планов встало препятствие. Оно выглядело, как стоящий на храмовой площади автобус в компании парочки автомашин, плюс куча народа, в которой я заметил вкрапления знакомых лиц наших соседей, включая славянские православные рожи бывших военных. Причем все были в своих нарядах жрецов человеческой массы, и даже пытались выглядеть торжественно. Гритт тоже был тут. Рослый блондин стоял со скрещенными руками, возвышаясь над своей, совсем немаленькой, Агнешкой, и сурово смотрел на парочку людей, с авторитетным видом опрашивающих других монашек. Те, как я мог посудить, совсем не радовались жизни.

Подумав пару секунд, я решил, что мне сейчас не до этого. Надо позаботиться о женщинах и себе. Марий трезвый, у него голова умная, светлая и большая — вот пусть он и думает, что делать со всеми этими людьми. Это же никто иной, как ватиканцы. Целая куча католиков, которые себя ведут так, как будто прибыли в свинарник, где должны речь истины гласом господним. По мордам видно.

Первой я попробовал достать из машины Юки, но жалкое сипение рослой брюнетки, пожаловавшейся, что она «сейчас обоссытся», тронуло моё большое сердце. Ну, в основном, конечно, потому, что машину зальет, такими угрозами просто так не раскидываются. Пришлось вытаскивать её первой. Эх, ну почему внутреннюю дверь гаража сделали такой узкой. Я бы сначала машину загнал внутрь…

— Остановитесь! — подбежал к подходящему к дому мне какой-то молодой хлыщ, покрытый испариной и чувством собственной важности, — Это здание реквизируетс… Я!!!

У меня были заняты руки, поэтому я пнул его в пах своим большим армейским ботинком, а, когда хлыщ, чуть отступив, согнулся, вторично вмазал придурку, но уже подошвой в лицо, полностью роняя его на асфальт. Теперь ничего не мешало занести Хатсбург домой.

— Я тебя люблю… — пропыхтела дама, которую я элегантно донес до туалета.

— Угу, так я тебе и поверил.

Когда я вышел за Юки, возле потревоженного мной хлыща уже столпилось человека четыре, а сам он, корчась на земле, стонал что-то жалостливое. Люди вокруг выглядели по-разному. Местные плохо скрывали своё глубокое удовлетворение, особенно Агнешка, а приезжие рисовали у себя на лицах шок, ужас, возмущение, страх, гнев, ярость и неверие, рассматривая меня прямо как человека, способного ни за что пнуть другого при большом скоплении народа.