Книга Псалом дробовика, страница 18 – Харитон Мамбурин

— Не обращай внимания, — отмахнулся я, — Мы не…

— Великие лоа, да он размером с орла! — просипела Мама Сола, переводя потрясенный взгляд на меня, — Ты говоришь не обращать внимания⁈

— Это всего лишь ворон, он постоянно за мной шляется, ничего особенного. Могу тебя уверить, что на подоконник он тебе не насрет. Давай договорим, Мама Сола.

Почему-то вредная крылатая курица стала каким-то непонятно существенным аргументом для не менее вредной тетки. Сола, буквально с самого начала беседы прочухав, что я не собираюсь делать ей ничего плохого, немного обнаглела, но при виде ворона сдала назад со свистом и скрежетом. Поглядывая то на птицу, то на меня, она сдала мне аж трех человек, приходивших к ней с одними и теми же жалобами.

Кошмары, после которых путаются воспоминания. Кошмары, в которых «нечто злое» показывает им то, чего никогда не происходило, либо то, чему они не могли быть свидетелями. Ощущение зла, существующего неподалеку.

— Целых три человека…? — я покачал головой, снова садясь на стул, — Расскажи мне больше, женщина. Или скоро в Апсародае вырежут всех колдунов, начиная с тебя.

Как оказалось, Мама Сола та еще дура. Вслух я этого не сказал, но, кажется, мы с вороном достаточно намекнули иначе, слушая о том, как она отправила восвояси трех отпетых головорезов Старого города, которых мучали одни и те же проблемы. Тетка явно зазвездилась, будучи преисполнена почтением и любовью местных народных масс, так что даже не допускала мысли, что люди, имеющие очень серьезную беду с башкой, рано или поздно к ней вернутся в куда более худшем состоянии. В безвыходном.

Сомчай Клангвилайсак по прозвищу Пху Ыан, что означает «Толстый патриарх». Пятьдесят лет, держит половину рынков Старого города, его слово много весит в любой деревне острова. Знаменит повышенной жестокостью к бедноте, если та по каким-то причинам не выполняет его указаний. Приходил неделю назад, излучая отчетливый скептицизм.

Кейтаро Масаки, «Кейтаро». Тридцать пять лет, из которых восемь он работает на якудзу в Старом городе, принимая лодки с товарами для организации. Не один десяток местных, не исполнивших свои обязательства, исчез по вине этого японца. Тот еще головорез, любящий орудовать катаной.

Некто, по прозвищу Соккер, непонятной национальности. Весьма уважаемая в Старом городе фигура, занимающаяся охотой за грабителями могил. Совершенно больной тип по мнению Мамы Солы, перед которым предыдущие двое — невинные медвежата. Для первых двух жестокость была рабочей необходимостью, а вот Соккер заставлял преступников «платить». Он устраивал похороны каждой отдельной конечности гробокопателя, если брал его живым. Бывший владелец присутствовал на них во все уменьшающемся виде.

Прелестно.

— И ты всерьез меня собиралась выгнать? — подумав, спросил я поникшую негритянку, — На самом деле?

— А ты что хотел, белый? — напряженно фыркнула она в ответ, смыкая руки на груди, — Ты молодой, неизвестно кто, приходишь, не представляешься, хочешь, чтобы я поставила на кон репутацию, заработанную кровью и потом⁈

— Да, потому что я сказал, что ты им не поможешь. Ты поверила этим словам сразу же.

— А еще я боюсь… — глухо произнесла Мама Сола, пряча глаза, — Что то, что пришло за ними, придёт и за мной, если я тебе помогу. Смерть — она лучше такого, паренек. Намного.