Книга Псалом дробовика, страница 113 – Харитон Мамбурин

Быстро. Резко. Внезапно.

И, одновременно с этим, еще одна из жужжащих вещей пробила собой окно, врываясь внутрь дома. Упала на одно из лежащих тел, жужжа и дергаясь, скатилась с него, закрутилась по полу…

Отвлекает. Отвлекает. ОТВЛЕКАЕТ!!

Оно не могло управлять телом. Оно тратило все свои силы на текущие процессы. Оно испугалось и позвало солдат, охотившихся за опасным. Срочно. Они были близко, они разобьют вещь!

На оборотня, рядом с которым снова пара солдат ушли в сон, оно уже не обращало внимание. Потребность избавиться от скрипящей, елозящей, скрежещущей вещи была настолько велика, что оно не обратило внимание и на опасного, принявшегося бежать к дому сломя голову.

Это стало огромной ошибкой. Первый же вбежавший в дом человек легко раздавил ботинком шумную вещь, но за ним вбежали и остальные, тут же потерявшие смысл своего присутствия. Пока люди оглядывались, рассматривая своих лежащих товарищей, и произошло это.

Грянул выстрел. Не щелчок вещи под названием пистолет, а гулкий мощный рык боевого оружия, начиненного смертоносным металлом. Того самого, отсутствовавшего у его солдат.

Разбитое выстрелом окно? Свист малюсеньких кусочков металла, даже никого не задевших? Мелочи. Страх смерти? Простой, отточенный, впитанный этими людьми на протяжении всей их службы, каждым днем, когда они брали в руки оружие, выходя на службу?

Вот это оказалось катастрофой. Все слова, все увещевания, все иллюзии его оказались моментально смыты из разумов проснувшимися инстинктами, теми, что нельзя было вытравить за то ничтожное время, что было у него. Вбежавшие в дом люди моментально попадали на пол.

Оружие продолжало грохотать.

БУМ! БУМ! БУМ!! — опасный продолжал стрелять по дому, одновременно сближаясь с ним. Оборотень, «погасившая» еще троих, тоже сближалась. Солдаты, лежащие на полу, оглядывались, но пара из них, повинуясь всколыхнувшимся инстинктам, уже начала наводить оружие на вместилище духа, на беспомощного тайца.

Всё, что ему оставалось — это наслать на всех подвластных проклятию людей хаос и сумбур, мешая в их голове всё в быструю, жуткую, но совершенно недолгую кашу. На всех, кроме одного, кроме лежащего рядом барона, которому осталось внести в память совсем немного, дорисовать картину в разуме так, чтобы та не рассыпалась, а стала частью человека. Это усилие чуть не разрушило мозг тайца, но оно справилось.

…а затем — обратилось к тем, кто сближался с домом.

«Прочь!», — тут же выкинул его горячий, нетерпеливый, полный азарта разум оборотня, готового задрать добычу.

Сила этой твари оказалась настолько велика, что разрушила все связи новорожденного духа с другими людьми, со всеми, кроме своего вместилища и лежащей рядом жертвы. Хлесткая, полная враждебной духовной энергии, мысль была похожа на оплеуху, выданную умирающему, находящемуся на последнем издыхании. Потеряв немало частей себя, агонизирующий, застрявший в едва держащемся теле дух сумел заставить носителя протянуть руку к убивающей вещи, лежащей рядом с ним. Холодный тяжелый металл, которым еда бессмысленно убивала другую еду, теперь выглядел последней надеждой.

Он не собирался стрелять, он не умел пользоваться этим оружием. Ему нужно было навести его на лежащего рядом важного смертного, сделать вид, купить еще хотя бы пять минут, чтобы закончить начатое, получить шанс, полагающийся каждому родившемуся разуму… но не успел.