Книга Вера в ствол, страница 44 – Харитон Мамбурин

— Постель когда меняла? — задал странный вопрос я, кивая на кровать.

— Сегодня! — ответила девушка, делая очень удивленный вид.

— Ну… — я понял, что все пути перекрыты, — Тогда снимай трусы.

Наверное, мне стоило лучше обдумывать свои слова, но, когда ты после борделя под градусом сначала дерешься, а потом волочишь рослую девицу почти квартал, занося её на пятый этаж, а потом еще приматываешь к койке, а затем торопишься на храмовую площадь, зная, что черепно-мозговые травмы довольно капризны ко времени (не считая всего остального!), то не особо выбираешь слова.

Реакция Широсаки Юки показала, что у меня тоже в каком роде черепно-мозговая травма. Издав короткий пронзительный визг, девушка рыбкой нырнула мне между ног, задавая стрекача из своей маленькой тесной комнаты!

Она удрала на кухню, где коротали время Гритт и Хатсбург. Оба, причем, были довольно пьяненькими, особенно наш блондин. К моменту, когда я подошёл, они уже выслушали испуганную кицуне, так что уставились на меня проникновенно-задумчивыми взглядами.

— Не наблюдаю яростной похоти, — резюмировала вампирессы, — Сов-вершенно!

— З-значит… — авторитетно кивнул сам себе блондин, — Эт-то не похоть. Ему нужны… трусы! Пётр! Ты н-непра… вильно понял аниме! Трусы мож-но воро-в-вать, их нельзя отни-мать! И снимать! Насильно…

Вот, блин. Пришлось объяснять. В ходе объяснения Марий чересчур задумался, засопев на столе, а вот Эрика, наоборот, пришла в себя. Отловив чересчур наивную кицуне, не уследившую за соседкой, вампиресса помахала мне рукой.

— Я пойду с тобой! А теперь жди меня… на выходе. Я всё сделаю как надо.

И действительно, через пять минут Эрика уже была со мной на улице, обув какие-то легкомысленные шлепки.

— Идём! Без меня ты не справишься!

— Это почему? — поинтересовался я, ухваченный брюнеткой под локоть.

Та, вдохнув свежего воздуха, еще сильнее пришла в себя.

— Потому что ты русский, Красовский. А мы сегодня уже с русскими того, имели дело. Скорее всего, ты попросту грохнул тех двоих бедолаг, а затем, взяв бабу в охапку, поволок в логово. Пришёл, бросил, ушёл за юкиными трусами. Хочешь дать оборотню нанюхаться запаха кицуне. Он озвереет, превратится, травмы исцелятся, а дальше — видно будет, да? — выдали мне довольно длинную тираду, а когда я, пожав плечами, кивнул, с удовлетворением продолжили, — Только это не очень поправит дело, если твоей этой бабе мозги отшибло. А вот я — могу узнать о ней гораздо больше, чем ты!

Крыть было нечем, поэтому я поинтересовался, а что там с русскими приключилось. В ответ получил пренебрежительную отмашку. Мол, приходили, очень хотели нас нанять, очень настойчиво, но Марий отмазался, что мы на заказе. Алебастр еще потом, где-то полазив в этих своих интернетах, предрёк, что православные затеяли у кого-то что-то откусить, а добром это не кончится. Но мы ни при чем, и ладно.

— К черту их! — весомо объявила вампиресса, поднимаясь за мной по ступенькам, — Давай твою бабу смотреть!

Баба вампиру понравилась. Присвистнув, Эрика обозвала безучастно валяющееся тело «зачетной лошадью», подёргала веревки, которым я примотал ни на что не реагирующее тело, а затем с таинственной улыбкой добыла из кармана полный чего-то тряпичного целлофановый пакетик, из которого шла длинная толстая нитка.