Книга Грешник в сутане, страница 47 – Харитон Мамбурин

— Мм?

— Это же не операция была, — поморщился я, — Мы просто прыгнули в тачку и просто поехали. Чтобы что? Спасти Мигеля, вот о чем Агнешка твоя просила, пока заплевывала коридор кровищей. Медицина и тачка уже идут бонусом. Брать пленных — это уже как-то перебор. Католики никогда не славились щедростью, сам увидишь. Но ошибку я признаю. Перед тобой. Виноват.

Проговорив это и получив кивок в ответ, я замолчал, глубоко задумавшись. Слова, что покинули мой рот, были… искренни, но совершенно не вязались с типажом Петра Васильевича Красовского! Поразмыслив, я понял, что еще ни разу, с момента нашего недавнего знакомства, не рассматривал Барона, Недотрогу и Няшку как… возможные цели. Не планировал, как их убью, в случае чего, не реагировал на резкие движения или косые взгляды.

Неужели эти ребята вот так, сразу, запали в душу?

Что-то со мной не так? Куда делся повеса, негодяй, разбойник и обаятельный плут, которым я был в той, прежней, жизни?

Хотя, был ли? Скорее нет, чем да. До той судьбоносной встречи с молодым человеком, ставшим мне единственным другом, я что-то такое еще из себя представлял, но уже начал скатываться в бездну. Неуклонно, всё быстрее и быстрее. Череда заданий и смертей, однообразное запугивание купцов и министров, пытки и казни. Это было не движение по наклонной, а скорее балансирование на краю. Кейн, молодой аристократ, своим появлением тогда помог мне снова почувствовать удивление, восторг, остроту жизни. Молодой парень, совсем юный, такой же отбитый на всю голову, как и я, но… если меня таким сделала изнанка жизни, то он таким придурком попросту родился. И, надо сказать, в роли отмороженного убийцы, оставляющего за собой шлейфы трупов, чувствовал он себя куда лучше, чем я.

Мы быстро спелись, чуть не угробив друг друга в процессе. Этот хитрец умудрился подкупить меня парой своих поступков, а затем как-то всё завертелось само. Вертелось и вертелось, пока я не оказался в его замке, израненный и обессилевший, наблюдающий, как за моими ранами ухаживает прекраснейшая из женщин. Её, Пиату, никто не просил, не заставлял, не уговаривал. Пребывая при дворе Дайхарда Кейна служанкой, она, вроде бы, за всё время не получила ни одного приказа. Да и служанка из неё была аховая. Прознатчица, убийца, телохранитель, шпионка. Неудивительно, что мы тоже… спелись.

Наверное, тогда я начал меняться, просто изменений не хватило для того, чтобы обрести смысл жизни. Перелом был слишком болезненным для меня, поэтому я убежал. Удрал. Смылся от всех, уйдя умирать в чужой мир. А там взял и не сдох. Глупо и бездарно попал в плен, угодил под пытки, а затем вернулся к своему другу… без рук и ног, верхом на бомбе.

…и был вновь им принят. Я просил Кейна о смерти, но он отказался потратить на меня пулю. Этот мерзавец и негодяй предложил нечто иное. Купил меня с потрохами, подлец. Купил так, что я не смог отказаться, отказ был противен самой моей натуре. Он дал мне шанс снова убежать, уже насовсем, сунув полное отравы копье в задницу огромного дракона. Колоссальной заносчивой твари, смотрящей на людей, как на букашек.

Я умер, хохоча как ненормальный. Ушёл, убежал, удрал. Снова. Но КАК!

Кейн, ты… гений.

Но это оказалось не всё. Настолько не всё, что сейчас, оглядываясь на восемнадцать прожитых лет, я сам себе даюсь диву. Да, директора приютов заслужили свою кончину, но кроме них? Я не убил никого. Другие кадеты не давали поводов? Бросьте, господа, чтобы ребенок или подросток не дал повода… это смешно. Раньше, в той жизни, я бы не сдержался. В этой же мне было удивительно легко… понимать? Наверное. Старый Петр Васильевич никуда не делся, этому свидетель тот недо-пират, которому я свернул шею пятнадцать минут назад. Значит, дело в другом.