Книга Воин в осаде, страница 100 – Харитон Мамбурин

Сама «Кагура-3», как и все наиболее эффективные механизмы на архипелаге, была творческой переделкой неудачного итальянского проекта «Тиара-5.1». Сами конструкторы, лет эдак 40–50 назад, задумывали «тиару» как некую артиллерийскую платформу, оснащенную противовоздушными пушками, способными легко состричь с неба халифатские суденышки работорговцев, рейдеров и разведчиков. Проект был очень многообещающим благодаря хорошо продуманной конструкции ступней и тазовой области этого аппарата. «Тиара» была способна забраться на крошечный горный пятачок, раскрыть дополнительные ножные упоры, а затем вести артиллерийский огонь по нужной области, не боясь, что сверху её долбанут грошовой бомбой. Только вот конструкторы не ответили на вопрос — как такой мобильной артиллерии обеспечить боепитание для хоть сколько-нибудь длительного боя? Два десятка снарядов во внутренних погребах? Это было даже не смешно.

Силовой доспех, больше всего похожий на квадратного великана без головы и рук, но с двумя здоровенными пушками по бокам торса, обладал несуразной походкой, широко и неуклюже шагая ногами, оканчивающимися огромными ступнями, обладающими торчащими во все стороны подвижными лепестками, помогающими машине сохранять равновесие.

Взобравшись к первому вагону и чуть согнув колени СЭД-а, я заинтересованно сунул сенсоры кокпита вместе с торчащими стволами артиллерии внутрь вагона. Это вызвало сильное оживление среди укрывающихся внутри людей, которые укрывались от выстрелов сидящих по окопам бойцов с противоположной от меня стороны. Оценив количество человек, я счел его приемлемым, а затем… выстрелил.

Долбануло по ушам даже мне, сидящему внутри специализированной капсулы артиллерийского СЭД-а, через многослойные изолирующие прокладки, через броневую глухую сталь кокпита. Снаряд радостно унесся в «молоко», разорвавшись где-то в километре от хабитата, а вся живая сила противника в вагоне, куда пришелся весь звук выстрела, внезапно решила потерять сознание, умереть, ослепнуть или оглохнуть. Ну и всё в том же промежутке и разных комбинациях.

Успешно.

Спустив механизм с насыпи, я развернул его, посылая дальше. Операцию пришлось провести еще четыре раза, после чего немногочисленные оставшиеся в живых бойцы противника начали бросать оружие, крича о сдаче. Их к тому времени оставалось не так уж и много.

Чистая победа. Целый поезд, с которого сгрузили только персонал, но не мои стройматериалы. Пленники, большую часть из которых я… отпущу. Глухих, слепых, но выживших. Здоровые и сдавшиеся будут дожидаться отправки на суд в моих каменоломнях. Там им будет гарантирован надзор, уход и безопасность.

— Почему не отпустил всех? — тем же вечером поинтересовалась у меня закончившая дуться Рейко, которая хотела решить все просто и быстро, пустив по поезду электричество. Принявшая мои аргументы о том, что, сохранив оба состава в относительной целости, мы здорово помогли стране и избавили себя от очень весомой части будущих упреков, коротышка пришла в веселое расположение духа.

— Причина простая — это войска тех, кто вскоре вновь постучится в наши двери, — зевнул я, поудобнее располагая сломанную ногу, — С чем у вас на архипелаге просто замечательно, так это с фанатичной личной преданностью. Смысл отпускать здоровых людей? Чтобы они завтра вновь по нашим стреляли? Нет, они послужат куда лучшей цели.